Книга Ателье "Бархатный Пепел", страница 1 – Тори Гринн

В ателье пахло временем. Не тем, что течёт, как песок, а тем, что застревает в углах, прилипает к стенам и шкафам, густеет до состояния сиропа. Запах старых книг, ладана и озонового воздуха, как после грозы — визитная карточка мастерской Камилы. Здесь она чинила не тела, а биографии.

Её инструменты лежали на бархатной подушке, сверкая холодной, неживой чистотой. Иглы Серебряного Воспоминания, тонкие, как паутина, способные подцепить самую мимолетную деталь. Ножницы Отречения — их лезвия гудели в тишине, жаждая отсечь всё лишнее. И моток Нови Забвения, эфемерный, как дым, но прочный, как сталь.

Камила проверяла на свет агатовый наперсток, когда дверь открылась. Не со скрипом, а с тихим вздохом, будто само помещение с облегчением впускало посетителя.

Он вошел бесшумно. Высокий, в плаще и с маской из темного полированного дерева, скрывавшей верхнюю часть лица. Но даже маска не могла скрыть энергию, что исходила от него — не нервную, а сконцентрированную, как у хищника перед прыжком.

«Мастер Камила?» — его голос был низким, ровным, без единой нотки вопрошения. Это был голос-констатация.

«Вы по рекомендации, — не менее утвердительно ответила она. Сюда не приходят с улицы. — Проходите. Ложитесь.»

Он лёг на кушетку из черного дерева, похожую на погребальные дроги. Камила зажгла Свечу Пристального Внимания — пламя затрепетало, отбрасывая на стены пляшущие тени, которые выглядели куда живее, чем неподвижная фигура клиента.

«Какую память желаете изъять?»

«Женщину, — ответил он. — Ее звали Лилия. Всё, что с ней связано. Это... токсичные отношения. Они мешают двигаться дальше.»

Ложь, — мгновенно поняла Камила. Не вся, но её сердцевина. В его голосе не было боли отвергнутого или усталости от ссор. Была сталь.

«Процесс может быть болезненным. Даже с анестезией, которую дает Свеча. Вам нужно полностью расслабиться.»

Она поднесла пальцы к его вискам, не касаясь кожи. Её сознание погрузилось в ауру его памяти.

Обычная память напоминала гобелен — переплетение цветных нитей радости, серых полотен скуки, золотых искр триумфа. Здесь же... здесь был лабиринт. Стены из тёмного, почти черного бархата, прошитые серебряными нитями логики и контроля. И где-то в центре — узел, тот самый, что связан с Лилией. Он пульсировал тусклым, багровым светом, но на ощупь был не колючим, как боль, а... скользким и липким, как осознанная вина.

Камила нашла начало нити. Первая встреча. Она потянула за неё, чтобы аккуратно вытянуть весь клубок.

И увидела.

Не чужое лицо, не образ незнакомки.

Она увидела свои глаза, чуть прищуренные от смеха. Услышала свой голос, говорящий: «А, ты не такой, как все». Вспомнила вкус кофе, который пила в тот день и почувствовала легкий ожог на языке.

Это я.

Ледяная волна прокатилась по ее спине. Она и есть Лилия. Клиент пришел стереть её.

Её пальцы дрогнули. Игла Серебряного Воспоминания, только что такая послушная, дернулась и прошла не рядом с нитью, а сквозь неё.

Раздался тихий, подобный хрусту кости, звук. Багровый узел воспоминаний не распустился, а разорвался.

И из разрыва хлынул кошмар.

Не её кошмар. Его.

Тёмная комната… плач… чьё-то тяжёлое, прерывистое дыхание. И чувство — невыносимое, всесокрушающее чувство вины и предательства. И... пустоты, пустоты, которую оставляет после себя человек, которого больше нет.