Книга Ателье "Бархатный Пепел", страница 4 – Тори Гринн

Камила отшатнулась, наткнувшись на полку. Один из стеклянных сосудов с памятью покачнулся и с тихим печальным звоном упал на бархатный пол, чудом не разбившись.

Шорох с той стороны мгновенно прекратился. Наступила звенящая тишина — хуже любого звука.

Затем быстрые и шлёпающие шаги отдалились и наступила тишина. Он ушел? Или замер в засаде?

Камила простояла в темноте, кажется, целую вечность, не в силах пошевелиться. Её разум лихорадочно работал. Это не Гильдия. Это что-то другое. Что-то, что пришло по следу того самого «заказа». По следу их общих с Адрианом и Орловым грехов.

Она должна была найти этого незнакомого-знакомого Адриана. Сейчас он был единственным, кто знал хоть что-то. Единственным связующим звеном с тем миром, из которого она сбежала. И, возможно, единственным, кто мог защитить.

Собрав всю свою волю, она приоткрыла дверь. В ателье было пусто. Воздух был тяжелым и спертым, тот странный металлически-сладкий запах ещё висел в нем, но слабел.

На полу, на том самом месте, где стоял незваный гость, осталось влажное пятно. Не вода, а что-то маслянистое, с радужным отливом, как бензиновая пленка.

И на её рабочем столе лежала записка. Её не было, когда она уходила в Архив.

Бумага была грубой и влажной наощупь. На ней было всего одно слово, выведенное не чернилами, а чем-то тёмным и густым, пахнущим медью и озоном:

«ПРОСНИСЬ»

Камила содрогнулась всем телом. Листок выпал из её ослабевших пальцев. Это было не предупреждение, это было требование.

Она схватила ключ от чего-то неизвестного и выбежала на тёмную улицу, не оглядываясь. У неё не было плана. Была только одна цель — найти человека, который хотел её стереть. Потому что тот, кто только что был в её доме, хотел чего-то гораздо худшего.

Ночной город встретил её ледяным дождем и враждебным безразличием. Он пожирал целиком — шумом машин, кричащей неоновой рекламой, чужими взглядами, скользившими по её промокшей фигуре. Она бежала, не зная куда, держа в кармане зажатый в кулаке ключ, словно сувенир из чужой жизни.

«ПРОСНИСЬ».

Слово выжигало её изнутри. Оно было хуже угрозы. Оно звучало как приговор. Проснуться — значит вспомнить. Вспомнить — значит сойти с ума. Но не помнить — значит быть беззащитной перед тем, что пришло за ней в ателье.

Адриан. Ей нужен был Адриан. Но как его найти? Он Инквизитор, мастер скрываться. Она остановилась под навесом заброшенного магазина, дрожа от холода и адреналина и лихорадочно пыталась думать.

Он нашел её, значит, он знал, где она работает. Значит, у него была точка отсчета. А, что было у неё? Фотография. Ключ. И… его воспоминание.

Камила закрыла глаза, отгородившись от воя сирены и гула города. Она снова погрузилась в тот багровый, липкий клубок, который разорвала в его памяти. Она отбросила ужас и сфокусировалась на деталях — не на эмоциях, а на фоне.

Тёмная комната. Белый кафель. Запах антисептика.

И ещё что-то. Звук. Ровный, механический писк. Знакомый, но не сразу опознаваемый. И на стене — тень от какого-то предмета, длинная, с несколькими ответвлениями…

Монитор. Капельница.

Больница или частная клиника.

И тут её осенило… Орлов. Они спрятали Орлова. Адриан, как Инквизитор, наверняка следил за всеми лечебными учреждениями, которые могли быть связаны с Гильдией или с их делом, но он ничего не нашел. Значит, они выбрали что-то неочевидное. Что-то, что не было связано с магией.