Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 83 – Диана Фурсова

Сай поднял взгляд.

— Это как с кривой петлёй. Если дверь открывается неправильно, видно, где тянет.

Тарвен кивнул.

— Почти так.

Авелия слушала их и вдруг поняла, что в кухне происходит нечто новое.

Не дружба.

Не полное доверие.

Но общий язык.

Инструменты, двери, записи, свет, очаг — всё, через что дети могли говорить о страшном, не называя его прямо. Тарвен, к его чести, не требовал от них другого языка.

После завтрака Авелия открыла книгу учёта и добавила новую строку:

«Открыта Комната забытых имён. Найдены старые таблички с именами и признаками боковых драконьих линий. Полный перечень не составлять. Сведения под защитой дома».

Перо остановилось.

Она подумала и дописала:

«Создана Книга защиты Каменного Сиротского. Первые имена внесены с согласия».

Нисса, сидевшая рядом, вдруг улыбнулась.

— Он говорит, теперь им легче.

— Кому?

— Именам.

Авелия закрыла глаза на один короткий вдох.

Легче.

Не хорошо. Не безопасно. Не спасено.

Но легче.

Для этого стоило пройти ночной коридор.

К полудню Комната забытых имён снова была скрыта. Стена детского крыла выглядела обычной. Чёрточки роста спали в камне. Если бы Лиорса или управляющие вернулись, они увидели бы только старый коридор, детские рисунки на дверях и хозяйку, которая слишком внимательно следит, куда ставят ноги посторонние.

Но дом уже изменился.

Новые таблички у входа в скрытую комнату остались внутри.

Книга защиты лежала не в Комнате первого учёта и не на видной полке, а в маленьком тайнике у кухонного очага, который открылся только после того, как Нисса сказала: «Ей нужно быть там, где все едят». Это было разумно. И страшно. Потому что теперь общий стол стал не только местом еды, но и местом закона.

Вечером они снова делали фонари.

Работа шла медленнее, чем вчера: все были уставшие, и даже Тави ругалась вполсилы. Но именно в этой усталой работе Авелия увидела, как тайна комнаты начала менять детей.

Руф несколько раз подходил к двери кухни и проверял, на месте ли его деревянная табличка, хотя она была вовсе не там, а в скрытой комнате. Нисса стала тише, но спокойнее: будто голос замка перестал толкаться в ней и получил наконец место, куда мог уходить. Сай вырезал буквы на новых бирках для фонарей ровнее прежнего и однажды, не поднимая глаз, спросил, можно ли потом сделать отдельную дощечку для лошадки Руфа, «раз уж у неё тоже должно быть имя, если она работает для смелости». Тави заявила, что лошадке сначала нужен нормальный хвост. Элмар записал в книге мастерской: «Дощечки для личных вещей — позже. После срочных заказов».

Жизнь снова превращала тайну в дела.

Это было хорошо.

И всё же ближе к ночи, когда второй фонарь для старосты уже стоял на столе, а Дарон проверял упряжь перед утренней поездкой, ворота ударили один раз.

Тихо.

Не как при посыльном.

Не как при Тарвене.

Как будто кто-то снаружи не стучал, а приложил к воротам знак, который дом узнал и не захотел принимать молча.

Все замерли.

Тарвен поднялся первым.

— Никто не выходит.

Авелия уже шла к двери.

Он перехватил её взгляд.

— Не один.

— Я и не собиралась одна.

— Хорошо.

Элмар вскочил.

— Я с вами.

— Нет, — сказала Авелия и Тарвен одновременно.

Мальчик яростно посмотрел на обоих.

Дарон, входя с двора, сказал:

— У ворот никого нет.

— Тогда что ударило? — спросила Тави.