Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 1 – Диана Фурсова

В тот день, когда муж решил выбросить Авелию из своей жизни, он велел подать ей жемчужное платье.

Не чёрное, не серое, не дорожное, в котором было бы проще уйти незаметно, а именно жемчужное: с высоким воротом, тонкой серебряной вышивкой по рукавам и холодным блеском ткани, от которого кожа казалась ещё бледнее. Платье для жены великого драконьего рода. Платье для женщины, которая должна была стоять рядом с супругом и молчать красиво.

Авелия поняла всё ещё до того, как служанка опустила глаза.

Поняла по тому, как в покоях заранее убрали её дорожную шкатулку. По тому, как на туалетном столике не оказалось родового гребня Салкрестов, хотя ещё вчера Орвейн сам закреплял им её волосы перед приёмом. По тому, как за дверью сменили стражу: не её привычные двое, с которыми она здоровалась каждое утро, а чужие, неподвижные, будто уже получили приказ не выпускать прежнюю хозяйку без разрешения.

— Госпожа, — прошептала служанка, расправляя подол, — вас ожидают в Зале Совета.

Авелия посмотрела на своё отражение в высоком зеркале. Женщина в жемчужном платье выглядела безупречно. Ни одной складки, ни одной выбившейся пряди, ни одной видимой трещины.

Только глаза были чужими.

Слишком спокойными для женщины, которую собирались унизить при свидетелях.

— Значит, не будем заставлять Совет ждать, — сказала она.

Голос прозвучал ровно. Даже мягко.

Служанка вздрогнула, будто ожидала слёз, просьб, проклятий, хоть чего-нибудь живого и понятного. Авелия не дала ей этого. Четыре года рядом с Орвейном Салкрестом научили её одному: в драконьем доме слабость не прощали даже тем, кого называли семьёй.

Особенно тем, кого называли семьёй.

Она вышла в коридор, и замок Салкрестов встретил её привычным холодом. Здесь всё было рассчитано на величие: чёрный камень стен, узкие окна с красными витражами, тяжёлые ковры, на которых не слышно шагов, и гербы с расправленными крыльями, повторяющиеся на каждой двери. Авелия знала этот дом до последней лестницы. Она принимала здесь гостей, вела счета, мирила управляющих, помнила имена младших слуг, подбирала ткани для зимних залов, следила, чтобы на праздниках огонь в чашах горел ровно и не чадил.

И всё равно за четыре года этот замок ни разу не стал её домом.

Он принадлежал Орвейну. Его отцу. Его деду. Его будущим детям, которых от Авелии уже перестали ждать вслух.

Ей здесь принадлежала только обязанность быть удобной.

У дверей Зала Совета стояли двое старших стражей. Один из них, седой, с тонким шрамом через подбородок, дрогнул взглядом, когда Авелия приблизилась. Он служил при Салкрестах давно и знал, сколько ночей она проводила над расходными книгами, пока Орвейн был в столице. Знал, кто спас родовой дом от позора после прошлогоднего провала с поставками зерна. Знал, кто принимал жалобщиков, когда сам герцог не желал слушать «мелкие просьбы».

Но седой страж тоже опустил глаза.

Двери распахнулись.

В зале пахло раскалённым камнем, дорогой кожей и чужим нетерпением.

Совет драконьих родов собрался почти в полном составе. Старшие лорды сидели полукругом на возвышении, под гербами своих домов. В центре, у мраморного стола, стоял Орвейн Салкрест.

Её муж.

Высокий, тёмноволосый, с лицом, которое художники любили бы писать при огне: резкие скулы, прямая линия губ, глаза цвета расплавленного янтаря. На нём был парадный камзол с алой перевязью рода. Авелия сама выбирала эту ткань месяц назад. Тогда Орвейн сказал, не глядя на неё, что у неё хороший вкус для женщины без драконьей искры.