Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 43 – Диана Фурсова

— Потому что старые перечни смотрят, когда они подают знак, — сказал он наконец. — Не каждый день.

— А дети должны были подавать знак чем? Голодом? Пустыми строками?

Он резко поднял глаза.

— Я не ваш враг, Авелия.

Первый раз он назвал её так.

Не леди Рианор.

Не бывшая хозяйка Салкрестов.

Авелия услышала и всё равно не смягчилась.

— Тогда не говорите со мной так, будто я ваш удобный подозреваемый. Я здесь третьи сутки. За это время замок дал мне больше ответов, чем Совет за четыре года брака с Орвейном Салкрестом. Если вы пришли искать виновного, начинайте не с женщины, которой в отступные отдали развалины, а с тех, кто годами подписывал отсутствие там, где были дети.

Тишина после этих слов стала почти звенящей.

Тарвен подошёл к очагу.

Не слишком близко. Достаточно, чтобы тепло коснулось его плаща. Он посмотрел на семь углублений вокруг пустого щита. На пуговицу Сая. На ложку у скамьи. На кусок очажного круга.

— Это для кого? — спросил он.

— Для тех, кого здесь не хватает.

— Сколько их?

— Не знаю.

— Имена?

— Не знаю. И если бы знала, сейчас не сказала бы без разрешения тех, кто остался.

— Вы понимаете, что препятствуете королевской проверке?

— Я понимаю, что защищаю доверие, которое ещё даже не успело стать доверием.

— Доверие не может быть выше закона.

— Закон, который не замечает детей без фамилий, должен хотя бы постучать перед тем, как входить в их комнату.

На этот раз он отвернулся не сразу.

У него были серые глаза. Холодные, внимательные, трудные. Но Авелия вдруг увидела в них усталость не чиновника, а человека, который слишком много раз приезжал после того, как всё уже случилось, и всё равно обязан был задавать правильные вопросы в неправильных домах.

— Покажите Комнату первого учёта, — сказал он тише.

Авелия кивнула.

Дверь за полкой открылась не сразу.

Нисса вышла из своего укрытия первой.

Девочка появилась из-за стойки с деревянной птичкой в руках, босая уже не была — на ногах у неё были тёплые чулки, чуть великие, но аккуратно подвязанные. Элмар попытался удержать её за рукав, но не успел.

— Она не откроется, если вы сердитесь, — сказала Нисса Тарвену.

Тарвен посмотрел на неё.

Авелия заметила, как он изменился. Не внешне — он не улыбнулся, не смягчил голос до слащавой доброты, не сделал того, что взрослые часто делают перед детьми, когда хотят быстро казаться безопасными. Он просто перестал смотреть сверху вниз.

Слегка присел на одно колено, чтобы его лицо оказалось ниже.

— Я не сержусь на замок.

Нисса прислушалась к чему-то внутри себя или внутри стен.

— Нет. На неё.

Авелия застыла.

Тарвен тоже.

Нисса кивнула, будто подтверждала услышанное.

— Вы думаете, она украла дом. Дом не любит, когда так думают рядом с очагом.

Из-за полки Элмар сдавленно прошипел:

— Нисса!

Но девочка не отступила.

Тарвен медленно выпрямился. Взгляд его перешёл на Авелию, но теперь в нём было меньше обвинения и больше тяжёлой осторожности.

— Замок говорит с ней?

— Она слышит его лучше нас, — ответила Авелия. — Но я не использую её слова как доказательство. Только как предупреждение.

— Разумно.

— Это редкая похвала?

— В моих отчётах — да.

Где-то за стойкой Тави тихо фыркнула и тут же спряталась.

Нисса подошла к дверце за полкой. Положила на неё ладонь.

— Он может войти, если оставит печать у порога.