Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 41 – Диана Фурсова

Авелия слушала внимательно.

В его словах была опасность. Но была и граница. Он сказал «не трогаю детей». Не «пока». Не «если будут послушны». Сказал достаточно ясно, чтобы это можно было удержать против него.

— И ещё, — добавил он. — Я не позволю использовать детей как щит в споре с вашим бывшим родом.

Авелия почувствовала, как прежний зал Совета на миг поднялся в памяти: Орвейн, мрамор, Лиорса, «ты не справишься».

Она шагнула ниже по ступени.

— Я не принадлежу бывшему роду. И дети здесь не щит. Они причина, по которой я сейчас не закрываю ворота перед вашей печатью.

Тарвен смотрел на неё долго.

Потом наклонил голову — не поклон, не уступка. Признание того, что услышал.

— Тогда ведите, леди Рианор.

— Внутри вы называете меня Авелией или хозяйкой. «Леди Рианор» дети уже слышали от тех, кто возвращал им пустые бумаги вместо ужина.

— Вы всегда так быстро объявляете правила?

— Нет. Раньше я объявляла их слишком поздно.

Дарон снова закашлялся, но на этот раз Авелия не была уверена, что он прячет смех.

Тарвен привязал коня у колодца. Животное не испугалось двора, но у самой стены настороженно повело ушами. Каменный Сиротский следил за ним тоже.

Когда Тарвен вошёл в главный зал, замок отреагировал иначе, чем на Авелию. Не вздохом и не дрожью. Высокие окна потемнели, будто свет снаружи стал гуще. Пустой главный очаг в зале коротко щёлкнул, хотя в нём не было огня. Тарвен остановился.

— Он недоволен.

— Он проверяет.

— Вас он тоже проверял?

— Ночью уводил ребёнка в стену.

Тарвен резко повернул голову.

— Что?

Авелия не отвела взгляд.

— Ребёнок вернулся. Живой. Испуганный. Поэтому я не хочу, чтобы сегодня кто-либо повторял в этом доме слово «проверка» слишком громко.

— Замок не должен забирать детей.

— Согласна. И взрослые тоже.

Он принял удар молча.

Дарон, шедший следом, тихо пробормотал:

— Хороший зал. Просторный для неудобных разговоров.

Авелия повела их не в бельевую и не сразу в Комнату первого учёта. Сначала — в большую кухню.

Это был её первый осознанный выбор.

Не начинать с бумаг. Не с копии решения Совета. Не с юридического спора о том, кто имел право передать древнее владение. С очага.

Большая кухня встретила их теплом.

После холодного зала оно казалось почти дерзостью. Очаг горел ровно, небольшой, но уверенный. Над пустым щитом всё ещё мерцали семь углублений, и в одном лежала пуговица Сая. На полках стояли вымытые миски. На стене мелом были написаны списки: «срочно», «починить позже», «не трогать без объяснения». У стола лежала скамья для отсутствующих, починенная не идеально, но крепко. На ней стояла деревянная ложка и маленький кусочек вчерашнего очажного круга.

Тарвен остановился у порога.

И впервые за всё утро в его лице появилось не подозрение.

Большее. Сложнее.

Он увидел не захват древнего владения. Не самоуправство бывшей жены герцога. Не удобный повод для отчёта короне.

Он увидел следы людей, которые за сутки подняли из пустоты кухню.

— Кто открыл главный кухонный очаг? — спросил он.

— Мы.

— Кто именно?

— Тот, кто принёс щепки. Тот, кто держал свет. Тот, кто нашёл посуду. Тот, кто дал скобу для двери. Тот, кто поставил пуговицу. Тот, кто сложил дрова. Тот, кто не стал требовать магии там, где нужна работа.

Тарвен перевёл взгляд на неё.