Книга Брошенная жена дракона. Хозяйка сиротского замка, страница 124 – Диана Фурсова

На этот раз Совет расступился.

Не из любви.

Не из смирения.

Из признания силы, которую больше нельзя было назвать удобной слабостью.

У дверей Тарвен остановился.

Авелия думала, он заговорит с королевским представителем. Или с Ирденом. Или с Торвейном о новых актах, сверке фондов, охране дороги, возвращении средств. Но он повернулся к ней.

И опустился на одно колено.

Не резко.

Не театрально.

Так, что в этом не было ни присвоения, ни вызова залу.

Только выбор мужчины, который точно понимал, перед кем стоит.

Авелия замерла.

Дети тоже.

В зале снова поднялся шёпот, но Тарвен не посмотрел ни на кого, кроме неё.

— Авелия Рианор, хозяйка Дома Семи Огней, — сказал он. — Я не прошу вас уйти из замка. Не прошу стать частью моего имени. Не прошу позволить мне решать за вас, за детей или за дом, который выбрал вас прежде, чем я научился правильно стучать в его двери.

Она почувствовала, как горло сжалось.

Не от страха.

От того, что он начал именно так.

Не «будь моей».

Не «я защищу».

Не «теперь можно».

— Я прошу разрешения остаться рядом, — продолжил Тарвен. — Не хозяином. Не спасителем. Тем, кто будет держать ворота, когда вы строите дом. Тем, кто спросит, прежде чем войти. Тем, кто признаёт ваш выбор даже тогда, когда этот выбор не в мою пользу.

Руф тихо спросил:

— Он предлагает стать Дароном?

Тави шикнула:

— Тише.

Дарон, если бы был здесь, наверняка гордился бы сравнением.

Авелия смотрела на Тарвена.

Слишком много глаз было вокруг. Слишком много власти, старых родов, новых решений, открытых книг, детских имён и только что побеждённого прошлого. Ей не хотелось отвечать так, будто её ответ — ещё один пункт в судебном акте.

Она присела перед ним сама.

Не на колено. Просто опустилась так, чтобы их глаза оказались почти на одном уровне.

— Я не дам ответа, который станет новой цепью, — сказала она тихо.

Он кивнул.

— Я и не прошу цепь.

— Я не уйду из замка.

— Знаю.

— Дети не станут приложением к моей личной жизни.

— Никогда.

— Если вы останетесь, вам придётся спорить с Тави о тканях, с Саем — о винтах, с Элмаром — о записях, с Ниссой — о том, что дом слышит лучше вас, и с Руфом — о том, как зовут каждого коня.

В его глазах появилось тепло.

— Тяжёлые условия.

— И ещё Дарон.

— Это самое опасное.

Авелия впервые за этот день улыбнулась.

Не широко.

Но по-настоящему.

— Тогда останьтесь. Пока — рядом с воротами. А дальше посмотрим, что скажет дом и что выберем мы.

Тарвен склонил голову.

— Принимаю.

Он не взял её руку без разрешения.

Просто поднялся, и Авелия сама протянула ладонь.

Он коснулся её пальцев легко.

Не как клятвы собственности.

Как начала дороги.

Каменный Сиротский встретил их огнями.

Когда карета поднялась к холму, уже вечерело. Снег таял по краям дороги, хотя весна ещё только подходила к северу. Тёплые фонари у моста горели ровно. Ворота открылись раньше, чем Дарон успел стукнуть.

Кучер стоял во дворе, скрестив руки на груди.

— Вернулись все? — спросил он.

— Все, — ответил Руф и первым выскочил из кареты. — И я теперь Эйрен-Тор, но можно Руф.

Дарон присел перед ним с самым серьёзным видом.

— Приятно познакомиться, Руф, который теперь всё равно Руф.

Мальчик просиял.

Тави показала Дарону запись о своём ремесленном праве и тут же потребовала отдельную полку для «законно важных ножниц». Сай унёс Книгу Крыльев не один — с Тарвеном, потому что «тяжёлые вещи не носят на гордости». Элмар пошёл в Зал имён и долго стоял перед своей новой табличкой: «Элмар Кайр-Ост». Потом рядом повесил старую счётную косточку. Нисса приложила ладонь к стене и сказала: