Книга Яд для дракона-некроманта, страница 101 – Мэл Кайли

Тьма шевельнулась первой, просочилась, как тонкий дымок, на кончиках пальцев. Я заметил её только тогда, когда серебряная вилка в руке дала чёрный отсвет, будто металл поблёк.

Внутренний дракон, обычно такой невозмутимый и величественный, провёл когтями по моим рёбрам изнутри — боль не причинил, но предупреждение сделал. Ему не нравилось, что я сдерживаю себя и не беру то, что хочу.

Вроде мелочи, но острый глаз Голоса тени не мог не обратить на них внимание. Если заметил Киллиан, то заметят и остальные. Друг наклонился ко мне с невозмутимой улыбкой, словно спрашивал про соус, и шепнул:

— Син, ты в порядке?..

— Подмени меня, — попросил одними губами.

Он понял, как понимал с юности. Я поднялся так резко, что стул царапнул камень. Кто-то из невест вздрогнул, советник притих, преор Адриан наклонил голову.

— Извините меня, — я не стал ничего объяснять, развернулся и ушёл, чувствуя на затылке жгучие пристальные взгляды.

Коридоры Наэриса освещались ровным, тёплым сиянием кристаллов. Я шёл, не останавливаясь, и каждый шаг отдавался вибрацией внизу живота. Тьма расползалась по ладоням и в груди. Рамси едва поспевал за мной. На пороге спальни он хотел что-то спросить, но я прервал его жестом.

— Позови Э́сме, и пусть поторопится, — приказал вполголоса. — Никому ни слова.

Паж кивнул и исчез. На Рамси, как и на Киллиана, всегда можно было положиться. Я прошёл в спальню, распахнул двери на террасу. Морской воздух проник в комнату, но не охладил ни разум, ни тело.

Посмотрел на ладони, в которых клубилась некромантия, которую я не мог сдержать. Она оставляла ощутимые, как после ожога, следы. Дракон перелёг глубже, между сердцем и солнечным сплетением. Это давало надежду, что я справлюсь.

Эсме пришла через несколько минут. Стройная, тёмноволосая, зеленоглазая, с мягкой походкой и соблазнительными округлыми формами — очень красивая для служанки. Она знала свою роль и никогда не позволяла себе лишнего.

— Претёмный эйр, — ласковый голосок растекался, как мёд, — я скучала.

— Сегодня — молчи, — велел хрипло. — И слушайся.

Она кивнула. Подошла вплотную и опустила ресницы. Наученные пальчики расстегнули и сняли с моих плеч дублет, принялись за камизу, и я поймал её запястья — не грубо, но без предисловий.

Не хотел ранить её, и тьма схлынула с ладоней, зато разрасталась в груди, как зверь, сорвавшийся с цепи. Прикрыл глаза, и передо мной тут же всплыло лицо Вивиан — влажные губы после танца, смех в глазах, дерзкая улыбка…

— Представь, что ты — не ты, — выдохнул, по ощущениям, вместе с огнём. — И не говори ни слова.

Служанка подчинилась.

Я затащил её постель и овладел трепещущей девушкой. Брал то, что мне отдавали добровольно и в чём я отчаянно нуждался, чтобы не свихнуться. В каждое движение я вкладывал то, что не имел права вложить в другую — в ту, которая танцевала для меня.

Ту единственную, которую я по-настоящему желал.

Держал Эсме, будто держал Вивиан: касался кожи, представляя алый бархат платья, запах цветущего фруктового сада, её свет, отпечатавшийся в очаровательных веснушках, и смех, затаившийся в ямочках на щеках.

Тьма рвалась наружу рывками — то охватывала предплечья, то скользила вдоль позвоночника, то наполняла лёгкие, мешая дышать. Я как мог подавлял силу, глушил её, чтобы не навредить любовнице, направлял в дыхание, в мышцы, в собственный жар.