Книга Последнее убежище, страница 66 – Клеменс Мишальон

— Откуда тебе все это известно? – спросила я.

Саймон лишь пожал плечами. Ясно, рассказал кто-то из девчонок, и, конечно, он не скажет, кто именно.

Я подумала об Эдвине, пробирающейся в женское общежитие и по очереди вытаскивающей девочек из постелей. Иногда одну, а иногда сразу нескольких. Впрочем, в последнем случае она, вероятно, просто хотела встретиться с подружками. А вот когда уходила с одной – тут уж все очевидно: Эдвина выполняла спецзадание, вела кандидатку к Эмилю.

Мы с Саймоном разошлись по общежитиям. Мир подо мной покачнулся. Я села на кровать, подтянув колени к груди и обхватив их руками.

Об этой ипостаси Эмиля – о человеке, спящем со своими воспитанницами, человеке, выработавшем систему, – я ничего не знала. Значит, он дожидался, пока мы не войдем в возраст, после чего решал, что у него развязаны руки. Эмиль пользовался нами в свое удовольствие, он словно клеймил нас каленым железом. Похоть заставила его создать конвейер.

Я ему верила…

Эмиль был могущественным, но милым. Чего стоил один только незапертый кабинет…

Ложь, все ложь, маскарадная маска.

Чистый наш, славный Эмиль, лучший из людей, хранящий долларовую купюру с отпечатком губ. Заблудший ангел, лишь раз поддавшийся искушению.

Образ оказался фальшивкой.

Я его просто выдумала.

На следующее утро, встав на заре, я отправилась в кабинет Эмиля.

Собственно, все эти годы другого выбора и не было – здесь все подчинялись его правилам, его желаниям.

Около семи Эмиль сделал кое-что неожиданное – прекрасно помню тот момент.

Он положил свою чертову руку мне на плечо. Беспечно, властно, не задумываясь.

Господи, как мерзко…

— Чуть не забыл, – подмигнул он и сжал пальцами мое запястье.

Срезал с меня белый браслет, и тот упал на пол – грязная, обмахрившаяся, никому не нужная веревочка.

— Вот, получи.

Эмиль достал из кармана другой браслет. На этот раз синий и не такой узкий, как старый. Он ничем особенным не отличался – их носили все совершеннолетние. Габриэль свой получил полгода назад.

— Не шевелись, – попросил Эмиль и завязал браслет тройным узелком.

Много позже я купалась в Атлантическом океане и вдруг почувствовала, как что-то обмоталось вокруг лодыжки. Чертова водоросль! Я снова вспомнила кабинет Эмиля и проклятый браслет на запястье.

Предполагалось, что он имеет большое значение. Привилегия, знак успеха.

Эмиль отпустил мою руку и посмотрел в глаза. Лицо у него было взволнованное; он явно ждал приличествующих случаю слов.

— Спасибо, – пробормотала я и в ту самую секунду решилась.

Вечером мы с Габриэлем дежурили по столовой. Закончив прибираться, я шепнула:

— Можем сегодня встретиться?

— Конечно, – кивнул он.

Ночью мы устроились под красным дубом, раскинувшим над нашими головами голые ветви. Температура была серьезно ниже нуля, и я надела поверх ночной рубашки потрепанный свитер, а поверх него – тонкое пальтишко. Не забыла и о штанах, да еще накинула на себя одеяло, однако мороз словно не заметил моих попыток, мигом пробравшись под одежду.

Мы прижались друг к другу – так казалось теплее. От наших ртов в воздух поднимались туманные облачка. Я ощущала на щеке теплое дыхание брата, чувствовала, как мягко поднимается и опускается его грудь.

Я рассказала ему, что произошло. Не уверена, что нашла правильные слова – существуют ли они вообще? Описала все как умела, а когда закончила, Габриэль жалко сморщился.