Книга Последнее убежище, страница 67 – Клеменс Мишальон

— Не могу больше здесь оставаться, – сказала я.

Произнесла вслух то, что назрело в душе, и заявление сразу показалось основательно продуманным. Во всяком случае, создалась иллюзия выбора.

Габриэль слегка отодвинулся, и меня прохватило холодом.

— Да, – согласился он, – не можешь.

Сказал еще, что ему очень жаль, спросил, как я себя чувствую, и наконец обрушился с гневными словами на Эдвину.

Я лишь махнула рукой – сейчас не до того.

— Одной мне уйти не удастся.

Между нами повисло молчание, и я словно воспарила в воздух, застряла между небом и землей, превратилась в капельки редкой ледяной измороси, стала тихим, едва ощутимым дуновением ветерка.

Габриэль тяжело сглотнул и провел рукой по волосам.

— Не удастся, – эхом повторил он, глянув в темное небо, и перевел взгляд на меня.

Мы снова были в Тайном месте, вдвоем в непроницаемой тьме.

— Ты не хочешь уходить, – полувопросительно произнесла я.

Габриэль помотал головой.

— Все довольно сложно.

У меня в груди образовалась черная дыра. Видимо, я потеряю брата. Столько лет, столько любви…

— Хотя нет, – вдруг нарушил тишину Габриэль, и его голос обрел неожиданную твердость. – Забудь, что я сказал. Ничего сложного.

Господи, какое облегчение!

Габриэль только что дал мне понять: поступок Эмиля в его глазах не имеет оправдания.

— Но мы не можем просто встать и уйти, – продолжил он. – Мы ведь не позволим ему выйти сухим из воды? Если молча сбежим, он и не подумает остановиться. В коммуне ничего не изменится.

Ого…

— По-твоему, мы должны что-то предпринять?

Габриэль кивнул.

— Что предлагаешь?

— Пока не знаю, – покачал головой он.

Во внешнем мире Габриэль всегда был ведомым, следовал за мной, а я тащила его то туда, то сюда. Теперь все стало иначе: я задавала вопросы, а он принимал решения.

Мне новый расклад не слишком нравился – я будто снова что-то потеряла.

— Я подумаю. То есть мы вместе что-нибудь придумаем, – завершила разговор я.

План родился быстро.

День шестой

Нет, я не сдамся.

Габриэль ушел. Куда, зачем?

Впрочем, не мое дело. Во всяком случае, пока.

Он в беде, вот что важно. Габриэль солгал полиции и не пожелал объяснить почему. Стало быть, он допустил какую-то ошибку, а теперь не хочет, чтобы я его выручила.

Неужели ты не сознаешь, что ходишь по тонкой ниточке? Я не смогу ничего поправить, если ты будешь молчать.

Я должна выяснить причину, благо осталась одна в номере. Действовать надо быстро.

Кем же ты стал, Габриэль, за те годы, что провел вдали от меня?

Я открываю шкаф. Мои вещи справа, его – слева. Моя одежда сложена в аккуратные стопки, слева же лежит беспорядочная куча. Габриэль имеет обыкновение везде оставлять за собой беспорядок: на полу в ванной валяется мокрое полотенце, вместо него на крючке висит несвежая футболка, на тумбочке из сандалового дерева скомканы какие-то бумажки. За шесть дней Габриэль прошелся по номеру словно торнадо, а я делала все возможное, чтобы нейтрализовать его последствия. Поднимаю с пола полотенца, сворачиваю футболки, выбрасываю смятые бумажки.

Увы, я не волшебница, да и горничной сегодня пока не было. Шорты, которые Габриэль надевал вчера, валяются у кровати, раскрытый роман о римском императоре Адриане небрежно брошен обложкой вверх на столе. Моя половина номера выглядит маниакально аккуратной. Две ручки выложены на тумбочке параллельно друг другу, летние тапочки и кроссовки стоят подошвами к стене.