Книга Акулий король, страница 44 – Саша Хеллмейстер

— Без обид, мои любезные друзья, – его перебил уже Донни, с каждым словом тон резал острее бритвы, – но обижусь теперь я, если мы будем продолжать так же и о том же. Предлагаю вести вопросы бизнеса пристойно и беспристрастно: у меня к вам нет претензий. С покупкой здания я вам не помогу: я им не владею.

— Ложь.

— Ну, как хотите. – Донни равнодушно развел руками. – На Сайтсайд пустить вас тоже не могу, извольте – как на вас посмотрят другие люди, которые там работают много лет, мм? Центр всегда был нашим, другие районы мы распределили как полагается, и все живем в согласии. Может, из Нью-Йорка кажется, что здесь можно делать все, что пожелаешь, но это не так. Мы не вольные стрелки, мы установили правила и их придерживаемся: вы работаете в одном месте, мы в другом. Ирландцы в ирландском квартале. Китайцы – в китайском. Евреи – в еврейском. Ну, все честно?

— И только Сицилия гуляет, где хочет, – съязвил Джо.

— У меня на родине говорят: non toccare il problema finché il problema non tocca te^[14]. – Донни устало откинулся на спинку кресла, и Конор Айела увидел под очертаниями его черного костюмного жилета тяжелую широкую грудь, поднявшуюся во вздохе. – Спасибо, что навестили меня.

— Мы ничего не решили, – сказал Джо, но встал.

Донни не потрудился этого сделать и блеснул глазами исподлобья.

— Спасибо, что навестили, – снова сказал он.

Встал и Конор. Он молча кивнул Донни, скривившись, будто ему было неловко за брата. Оба пошли к лифтам: охранник появился из тени кабинета, словно из ниоткуда, и вежливо проводил их от стола дона по огромному пустому этажу, где больше ничего не было, кроме рабочего уголка Мальяно и далекого, невидимого аквариума.

Донни проследил, когда приедет кабина, гости войдут в лифт и уедут к чертям отсюда. Он заложил за затылок руки, сцепил их в замок и взъерошил бритые под машинку короткие, колючие волосы. Все тело ломило: он долго пробыл почти в одной позе и теперь очень устал.

Он поднялся, выпрямился, повел плечами и повернулся вправо-влево. Сучьи ублюдки, ирландские свиньи: теперь он мог как угодно их называть, подойдя к окну. Вон их машина, их черный «Рейндж Ровер». Четверо быстро вышли из Здания ювелиров, сели в тачку и укатили. Донни с ненавистью сощурился, глядя им вслед.

Неужели они думали, что он, сицилиец, уступил бы им Сайтсайд? Неужели этот Джо Айела настолько туп, что решил, будто заставит Донни сделать это? У его условий не было никаких выгод, никаких конкретных предложений: только звериный напор и жадные требования, больше похожие на угрозы. Донни даже не стал спрашивать: «А что получу я, если уступлю вам?» Он не хотел уступать, потому что был здесь главным, он держал весь Чикаго в кулаке, этот город был вотчиной его семьи многие годы, он отвоевал его пóтом и кровью и поставил все дела на рельсы ценой жизни своего отца – а это шваль, так, отребье, кормящееся от тех кусков, что летят в стороны во время его кровавого пира.

Он поморщился. Вдруг зазвонил телефон. Донни подошел к нему, снял трубку: это был Витале. Он звонил из машины, мол, «Мерседес» уже подан. Прекрасно. Витале добавил, что он приехал в Чикаго как положено, с утра, и уже передал в руки домочадцев девушку.

Сначала Донни не понял, о какой девушке речь, – встреча с ирландцами немного его взбеленила, он давно не был так зол от подобной наглости. Витале рассмеялся в трубку и напомнил: как же! Ну та, с черными соболиными бровями, ну, которую он привез из колледжа. Та, что не должна быть в списках, помнишь, босс?