Книга Время неблагих. Книга первая, страница 111 – Максим Далин

Жандармы переглянулись.

— Вот тебе и мамочка заботливая, — сказал тот, что до сих пор молчал. — Бабу и парня — в наш мотор. И снимайте оцепление, пусть их высочества едут, и так уже тут…

— А парня за что? — удивился я. — Он же ещё мелкий гвоздик! Да ещё больной был, не в себе — преступника нашли! Как хотите, мессиры, парня я заберу. А насчёт тётки — я у их высочеств уточню ещё.

Мне козырнули. Однако! Я впрямь большое начальство теперь, надо же… Но сейчас это было нам на руку. Я побежал к мотору августейших — там эти, со светописцами и фонографом, допрашивали бедолагу Аглира ровно так же, как жандармы — его мать бедную. И ровно так же он потерялся, перепугался и бормотал:

— Да я не помню ничего, мессиры! Так только… ерунду всякую… как в больнице лежал… дома потом… а тут… я даже не помню, как мы с мамой сюда пришли…

Белая охрана оттеснила их всех от мотора: охраняла августейших, что, обнимая Рошера, дремали на заднем сиденье. Рошер открыл мне дверь.

— Эй, — сказал я. — Рошер, ты мне нужен, выйди.

Рошер осторожно высвободился из рук августейших, перебрался через ноги Лэрика и вышел, а эти — то ли газетёры, то ли впрямь из радиокомитета — радостно переключились на нас.

— Парня в наш мотор никак не запихать, — сказал я. — Поэтому я его сейчас заберу. Мы ведь во дворец возвращаемся?

— Ага, — сказал Рошер. — Они устали очень.

— Ну вот и спасёныша возьмём, — сказал я. — Шугани, пожалуйста, этих, а? Чтоб нас в свой мотор пустили, меня и Аглира. А я всё расскажу, когда доберёмся.

Рошер если и удивился, то виду не подал и немедленно пошёл к «жучку» распоряжаться — и за ним тут же отошли двое белых из личной охраны. А Аглир взглянул на меня уже далеко не так жизнерадостно, как в первый момент после чуда:

— А меня куда, мессир?

— В королевский дворец, — сказал я. — Пока что.

— А маму?

Я вздохнул.

— Слушай, ну, мама пока в жандармском управлении посидит. Мы разберёмся, не волнуйся.

Он кивал и психовал, а я думал: вот мне бы так сказали, что мама в жандармском управлении, разберёмся… я бы сам уже от тревоги с ума сошёл на его месте.

— Ничего, — сказал я. — Мы правда разберёмся.

— А они правда принц и принцесса? — шёпотом спросил Аглир.

— Угу, — сказал я.

Ещё один повод как следует психануть. Вот так вот приходишь в себя после долгой тяжёлой болезни — посреди проспекта Милосердия, всё перекрыто, жандармское оцепление, толпа народу, дождь, а тебе в самый нос щёлкают светописцами и спрашивают: и что ты чувствуешь после чуда Божьего?

Выездной дурдом.

— Идите сюда! — крикнул Рошер.

Мы подошли — и белый распахнул дверь перед оторопевшим Аглиром. Другой занял место водителя.

— Садись, чего ждёшь, — сказал я. — Рошер, ты с высочествами поедешь?

Глупо было и спрашивать. Он проследил, чтобы нас нормально устроили, и свалил. И уже через две минуты и королевский мотор, и наш, и белая стража, и жандармы эскорта на мотопедах развернулись и покатили обратно во дворец. Вот так, значит, я и побывал на благотворительном балу в обществе августейших особ.

А Аглир устроился на сиденье, как воробей на веточке — сидел и хохлился. И спросил меня тихонько:

— А вы, мессир, кто?

— Да никто, — сказал я. — Второй день как королевский паж, а так — просто дружу с ними. Они очень славные, ты же видел.