Книга Костер и Саламандра. Книга 1, страница 108 – Максим Далин

— Но ведь прошло настолько здорово… Знаешь, я даже не ожидала, что выйдет так здорово.

— Благодать, наверное, – печально улыбнулась Виллемина. – Или везение. В любом случае – возблагодарим Господа, как сможем, милая Карла: завтра у нас будет непростой день.

Именно так и получилось.

На следующий день мы проснулись рано. Оказывается, Вильма тоже любила это милое время: раннее утро после Новогодья, когда все гуляли всю ночь, город спит, стоит просвеченная сонная тишина, а в мире такая нежная благодать, будто Господь после вчерашних молитв на него хорошенько посмотрел – и отряхнул от зла, как от пыли.

И мы сидели на широком подоконнике в одних рубашках и нижних юбках, улыбались непонятно чему, пили подслащённое молоко и смотрели на сонную площадь Дворца. Её чуть-чуть припорошил снег – и на том снегу ещё следов не было.

— Начало дня – просто хорошее, – сказала я.

— Поглядим, – улыбнулась Виллемина и позвала камеристку.

Леди Друзелла пришла тут же, совершенно свежая, с тщательнейшей причёской, с ясной улыбочкой, будто и не легла уже основательно после нас. Принялась помогать Вильме надевать её особый корсет.

— Просто жаль, что это подделка под ребёнка, – хихикнула Виллемина, подтягивая шнурки. – Если бы он был настоящий, я знала бы, за что страдаю.

— Мы облегчили его, насколько возможно, – сказала Друзелла. – Но уж совсем невесомым делать нельзя, государыня: станет заметно, насколько вы резво порхаете. Дамы в положении – и неторопливые, и чуточку неуклюжие.

— Я неторопливая и неуклюжая даже не чуточку, – сказала Вильма. – Не слишком приятно. Если бы было возможно, я бы родила дитя раньше срока.

— А почему невозможно? – спросила я. – Так ведь бывает, некоторые младенцы даже остаются живы.

Виллемина качнула головой:

— Нет! Принц должен родиться точно в срок, идеально здоровым. Это же наследник, дорогая! Если уж мы взялись это играть – оно должно быть сыграно как следует.

Когда Друзелла заканчивала укладывать Вильме волосы, одна из наших новых фрейлин заглянула сообщить, что государыню ожидают в гостиной.

— Мессир Броук.

— Который не дал государыне даже позавтракать, – укоризненно сказала Друзелла. – Государыня и так питается только благочестием, молоком и крошками печенья – в её-то положении!

— Пригласите мессира Броука на завтрак, – улыбнулась Виллемина. – Мы побеседуем в столовой.

— Дивно! – обрадовалась я. – Я одним благочестием не могу.

— Ты хочешь ветчины, – предположила Вильма.

— У меня есть забавная гипотеза, почему я иногда нестерпимо хочу ветчины, – сказала я. – Или другого мяса. Это из-за Тяпки.

И Тяпка немедленно сделала самый умильный вид, будто она вообще ни при чём.

— Не перекладывай на Тяпку! – рассмеялась Виллемина.

— Даже не думаю, – хмыкнула я. – Просто когда я вязала Узел, то – через моё собственное тело. И Тяпка, мне кажется, через меня чувствует вкус еды – иначе с чего бы ей виться под столом, как все живые собаки делают?

— Быть может, просто по привычке? – предположила Друзелла.

— Когда я ем ветчину или жареного цыплёнка – у неё привычка, а когда мы с Вильмой едим фрукты или пьём кавойе – привычка сама собой проходит?

Вильма приподняла Тяпкину морду:

— Ты чуешь через Карлу ветчину, хорошая собака?

И Тяпка немедленно облизалась, застучала по полу хвостом, захахала и отвернулась – а мы поняли, что она поняла: мы о ней говорим. Но подтвердила ли мою гипотезу – это вопрос.