Книга Два сплетенных венца, страница 43 – Рейчел Гиллиг

Вот оно, снова: даже в тусклом свете лестницы было видно, как порозовели ее щеки.

— Чего не надо?

— Делать вид, что обольщаешь меня.

— Кто тут делает вид?

Айони покачала головой: быстрый бесстрастный отказ.

— Почему, Айони Хоторн? – Элм прикусил нижнюю губу. – Только не говори мне, что мои попытки обольщения заставляют тебя что-то чувствовать.

— Они и не заставляют. – Ее лицо оставалось совершенно нечитаемым, недоступным. – Я больше не чувствую ничего.

* * *

Лестница, ведущая в подземелья, всегда была смертельно опасной, сейчас же, когда осень сковала морозцем поля Бландера, по скользким обледенелым ступенькам было почти невозможно передвигаться без риска для жизни. Дважды Элму приходилось прижиматься к стене. Когда Айони поскользнулась и врезалась в него, ее пальцы вцепились ему в живот, как кошачьи когти. Элм обнял ее за плечи, поддерживая.

— Как далеко вниз она ведет? – пробормотала она ему в грудь. Он чуть крепче сжал ее в объятии.

— Далеко.

К тому времени, как они спустились к подножию, Элм совсем одеревенел. Да и Айони было не лучше, судя по напряженным плечам и сжатому в линию рту. Вздохнув, она отпустила его и шагнула вперед. Только тогда Элм с горечью осознал, что забыл ключи от подземелья.

Впрочем, это не имело значения: дверь уже была открыта.

Перед ними приветственно распахнулась гигантская темная пасть, из глубин которой дул пронизывающий ветер.

— Где держат моих отца и дядю?

— На южной стороне. Твоя кузина – на северной.

Айони выпрямила спину, будто пытаясь заставить себя подавить дрожь, пробежавшую по спине. Она шагнула в подземелье, и темнота поглотила ее.

Элм, застонав, поспешил следом, схватил ее за плечо и развернул к первому из многочисленных коридоров, уходящих на север.

Они молча шагали вдоль пустующих камер.

Элма бил озноб: этот кошмарный замок, который он ненавидел до последнего кусочка извести, камня, дерева и железа. Он смотрел вперед, как всегда делал Рэйвин, твердо решив не заглядывать в камеры, зная, что они пусты, – и что они не всегда были пустыми.

Он не осознавал, что Айони заговорила, пока она не коснулась его плеча.

— Деревья… – Он подпрыгнул и выругался от неожиданности. – Что?

— Волнуешься?

— Просто замерз.

— Я-то думала, ты не возражаешь против холода, после того как ты нас всех заморозил в тронном зале.

— В чем дело, Хоторн? Расстроена, что я прекратил насилие?

Айони проигнорировала колкость.

— Прекращение насилия – вовсе не то, что пристало Роуэну, не так ли?

Элм не стал утруждать себя попытками скрыть раздражение от того, что его сравнили с отцом и братом.

— Я стараюсь не пользоваться Косой для насилия.

— Почему нет?

— Чтобы ужасно их разочаровать.

Айони, которая, казалось, обычно уделяла ему только половину своего внимания, сейчас наблюдала за ним, изучая его лицо так же внимательно, как недавно изучала его в своей темнице – словно пытаясь отыскать что-то, что никак не могла найти.

Звук, напоминающий щелканье зубов, раздался в конце коридора, и Элм резко остановился, схватив Айони за руку, чтобы не пустить ее дальше. Впереди была последняя камера – камера Элспет Спиндл.

Ну, или того, что раньше было Элспет Спиндл.

— Послушай, – сказал Элм, – я должен предупредить… – Звук с низкими нотками вкрадчивого смеха эхом пронесся по коридору. Элм сглотнул. – Твоя кузина… уже не та, что прежде.