Книга Два сплетенных венца, страница 40 – Рейчел Гиллиг

— Что ты делаешь? – спросил Эмори неровным срывающимся голосом.

— Пора, Эм, – Рэйвин бросил брату на колени шерстяной плащ, – мы уходим. Сейчас.

— Почему? – Эмори попытался сесть.

— Все готово.

— Что готово?

— Где твоя обувь?

Эмори махнул рукой в конец скамьи. Рэйвин присел у изножья и, чувствуя на себе пристальный взгляд брата, ловко натянул ботинки ему на ноги прямо поверх толстых носков.

— Что готово? – повторил мальчик.

— Я отвезу тебя домой. – Рэйвин туго затянул шнурки, хотя и был уверен, что брат слишком слаб, чтобы ходить самому. Эмори хрипло вдохнул, и этот вдох сотряс его хрупкое тело.

— Дядя…

— Король осведомлен, – отрезал Рэйвин. Прозвучало резче, чем ему хотелось. Он тяжело вздохнул и поднял взгляд на брата – смотреть на него было больно. Больнее, чем Рэйвин мог представить.

Эмори, который цвел как весенний сад, теперь увядал, промерзший до костей из-за холода и агрессивного вырождения. Мальчик, еще недавно бывший высоким, сутулился, словно его позвоночник, который бугрился теперь под кожей, выступая из спины, весил больше, чем все его тело. Его смуглая кожа побледнела, щеки ввалились, кончики пальцев посинели, а его глаза – его блестящие серые глаза – были затуманены и тусклы, и лишь зловещее предзнаменование грядущего светилось на самом дне его зрачков.

Он вырождался быстрее, чем ожидал Рэйвин. И если вырождение Рэйвина было в невозможности использования Карт, вырождение Элспет – в укреплении чудовища в ее разуме, вырождение Эмори просто… убивало его.

— Все наладится, Эм, – сказал Рэйвин, обняв брата за плечи. – Обещаю.

Рубашка Эмори соскользнула с плеча, и ладонь Рэйвина скользнула по коже брата – в тот же миг глаза Эмори остекленели. Дрожь охватила его тело, губы сжались в тонкую линию, он потянулся, схватил Рэйвина за руку – и его глаза закатились.

Рэйвин отшатнулся, осознав, что натворил: он прикоснулся к брату. Он попытался было вырваться из хватки, но Эмори сжал его руку, словно тисками, впиваясь ногтями в кожу.

— У черной птицы три головы, – голос Эмори звучал сдавленно, словно на шее у него затянулась невидимая удавка. – Разбойник, дестриэр – и еще одна: по возрасту, по праву рождения. Скажи мне, Рэйвин Ю, после долгой прогулки по моему лесу: ты наконец знаешь свое имя?

Рэйвин вырвал руку из хватки брата – и сразу же магия Эмори покинула его разум. Он посмотрел на Рэйвина стеклянными слезящимися глазами.

— Что произошло? – спросил он, и Рэйвину потребовалось призвать на помощь все годы практики, чтобы сохранить невозмутимость на своем лице.

— Ничего, Эмори.

— Я… я что-то сказал?

Магия Эмори никогда не была даром. Семью это тревожило, незнакомцев – пугало. Единственное прикосновение – и мальчик мог прочесть сокровенные мысли человека: его страхи, его желания, его тайны, его будущее. Без разницы, как глубоко они были спрятаны, – не было ничего, что Эмори не смог бы увидеть. И эта магия забирала у него жизнь – всю, что еще оставалась.

Рэйвин подхватил брата под ребра и поднял со скамьи, стараясь не касаться кожи. Сделать это оказалось слишком легко. Эмори опустил голову, прикрыл глаза, его голос звучал хриплым шепотом:

— Я забыл… Куда мы идем?

Рэйвин стиснул зубы и пинком распахнул дверь тюрьмы своего брата. Если бы лампа на столе горела – он разбил бы ее об пол, чтобы предать это место огню.