Книга Два сплетенных венца, страница 44 – Рейчел Гиллиг

Айони ничего не ответила, лишь нахмурила брови и отстранилась от Элма, шагнув к камере.

— Из-за Хаута.

— В этот раз он ни при чем.

Когда Айони подошла к железным прутьям, Элм встал за ее спиной – достаточно близко, чтобы в случае чего оттащить ее прочь. Света было достаточно, чтобы увидеть, как шевельнулась тень, а потом Король-пастух возник прямо перед ними, обхватив пальцами железные прутья. Его желтые глаза были широко раскрыты, а челюсти выстукивали леденящий душу ритм: щелк, щелк, щелк.

Элспет. Король-пастух. Кошмар.

Он не дрожал, словно его не касался пронизывающий холод камеры. Он сутулился, и черные волосы занавесом прятали его лицо. Он дернул подбородком и поднял глаза, встречаясь взглядом с Айони.

На мгновение подземелье утонуло в тишине.

Айони уставилась на то, что некогда было ее кузиной. Они выглядели подобно зеркальному отражению друг друга – только одну из них словно окунули в чернила.

— Элспет? – голос Айони дрожал.

— Милая Айони.

Айони протянула руку сквозь прутья решетки, и Элм напрягся.

— Не надо, – предупредил он, но она не послушалась.

Ее пальцы коснулись кожи того, что когда-то было щекой Элспет, и у нее перехватило дыхание. По лицу Короля-пастуха скользнула улыбка.

— Ты наконец-то видишь меня, златовласка?

Впервые с момента их встречи в доме Хоторнов Элм увидел яркие эмоции на лице Айони: она посерела, ее глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию. Она дрожащими пальцами водила по щеке Короля-пастуха, и, когда она заговорила, ее голос был таким тонким, что едва не срывался:

— Ты не Элспет.

Улыбка Короля-пастуха стала шире.

— Но я и не незнакомец. Я был тенью на самом краешке твоего зрения. Я шепотом напевал неизвестные тебе песни. Собаки выли, предупреждая тебя о незваном госте, лошади шарахались в стороны, а птицы стихали – но твои родители не замечали знаков. А ты, златовласка, слишком боялась, чтобы вглядеться. – Он скользнул взглядом по ее лицу. – Но теперь ты не боишься, ведь так?

Айони прижалась к решетке.

— Ты… Элспет хранила от меня так много секретов.

— Она была осторожна, мудра и добра. – Король-пастух протянул руку, взял ее за подбородок грязной окровавленной рукой, провел большим пальцем по щеке. – Ты да я – вот и все, что от нее осталось.

— Кто ты?

— Расплата Бландера. – Ухмылка Короля-пастуха была страшнее оскала. – Я – корень и древо. Я – равновесие.

Айони быстро потянулась к нему и обхватила пальцами его запястье.

— Я хочу поговорить с Элспет.

— Ты не можешь забрать ее. Она со мной, и я даровал ей покой.

— Мне все равно. Верни ее мне.

Король-пастух прикусил губу. На мгновение Элму показалось, что он сейчас вцепится в мягкую безупречную щеку Айони – но вот его хватка ослабла, а брови разгладились.

— Она будет свободна – однако не раньше, чем я завершу свое дело, – его глаза метнулись к Элму, – и расплачусь по давним долгам.

Он впервые посмотрел прямо на Элма, и его странные глаза были такими пронзительными, такими чудовищными, такими знающими.

— Элм, – пробормотал Король-пастух, – рад вновь тебя видеть.

Элм. Не Ринэлм – и не принц, как называли его прочие незнакомцы. Элм – будто этот человек – это существо – был старым знакомцем. И, разумеется, он им был: за каждым разговором Элма с Элспет Спиндл, за каждой изменой, совершенной ей вместе с ним, за каждым секретом, ставшим известным ей, – он прятался в ее разуме, прямо перед ее глазами, выжидая, подслушивая, запоминая.