Книга Дитя титанов, страница 74 – Джен Уильямс

Вот тут-то и началось самое утомительное. Выбравшись на берег, она легла на один бок и вытянула первую из своих конечностей, обычно плотно прижатых к груди. Вторая мускулистая лапа отлепилась от ее живота со скрипом. Когда к ним вернулась чувствительность, она перевернулась на другой бок и повторила все снова. Ей пришло в голову, что в том странном сне, который она видела, ей не требовалось разгибать руки и ноги, чтобы передвигаться по земле. Они просто были у нее, и все: она, не задумываясь, шла ими по песку, перепрыгивала с камня на камень или карабкалась по скалам. Очень любопытная идея.

Высвободив все четыре конечности, она оперлась на них своим огромным телом. Приняв на себя ее немалый вес, лапы ушли в мягкий песок. В море она никогда не чувствовала себя тяжелой, и на берегу это ощущение всегда оказывалось для нее новым. Она порылась в песке, с наслаждением разминая лапы. На этом берегу, недалеко отсюда, зарыты ее яйца. Пришло время их выкопать. Скоро ее дети разобьют скорлупу и, сделав по глотку воздуха, спустятся в свой истинный дом.

Там она сначала будет нянчить их, обучая всему, что положено знать и уметь морским титанам, а потом они отправятся на поиски своего дома на океанском дне. Это повторялось в ее жизни уже более двадцати раз и всегда происходило на одном берегу. И каждый раз, когда она приплывала сюда, здесь стоял шум. Справа раскинулся большой лес, где жили медведи; он был полон птичьего пения, яркого, радостного шума, которого ей, признаться, не хватало порой в морских глубинах. Но теперь она услышала еще какой-то звук, который привел ее в недоумение. Он походил на голоса людей, этих крошечных вездесущих созданий, которых она обычно видела, когда они, свесившись с бортов своих лодок, глядели на нее сверху вниз, вытаращив глаза и разинув рты. Правда, эти голоса были громче и нахальнее. Но не важно. Ее гнездо уже совсем близко, вон за той дюной, и если там и есть люди, то долго они не задержатся: разбегутся, едва увидев ее, а если нет, то она им поможет.

Но когда она взобралась на дюну, то увидела катастрофу. Пляж, где она зарыла свои яйца, был перекопан. На месте гладкого золотистого песка зияла огромная яма, а вокруг толпились смеющиеся отанимы. Они достали и разбили все ее яйца. Один детеныш, вытащенный из скорлупы, так и остался лежать на песке; его милая маленькая головка была повернута набок, точно во сне. Один отаним поднял глаза, увидел ее и широко улыбнулся.

— А вот и мамаша пожаловала, – заявил он. – Прости, мамаша, но Икарайн Светоносной нужно кормить ребенка, а из этих крошечных недозрелых косточек получается такая вкуснятина.

Ярость вспыхнула в ее груди, такая жгучая, какой она никогда еще не испытывала. Плакать она будет потом, а сейчас она порвет горло каждому, кто учинил эту бойню, выпьет их кровь… Но что-то удержало ее, мягко давя на плечи. Она стала вырываться, но ее держали, сжимая тем крепче, чем сильнее она билась.

— Левен. Это я, Левен, я с тобой.

Разве мало того, что они убили ее детей, которых она ждала десять оборотов Эноны? Неужели ей отказано даже в законной мести? Левен зарылась когтистыми лапами в песок и изо всех сил потянулась вперед, готовая, если понадобится, спуститься с дюны. Смех отанимов звенел у нее в ушах.