Книга Я обязательно вернусь. Книга 3.1, страница 81 – Нора Ольвич

— Моя Донна, — так он мне ответил. Его голос будоражил сознание. Он знал, как разговаривать с женщиной. Как обращаться с ней. Как увлечь её, возможно, соблазняя.

Наречённый, значит. Бабушка побеспокоилась о незаконнорождённой внучке. Подбросила ей кучу проблем и ушла на перерождение. А мне всего-то двадцать четыре и замуж совсем не хочется. Вся жизнь впереди. И мира не посмотрела. И путешествовала мало, и столько надо ещё успеть, и узнать. А главное, через два года надо как бы невзначай оказаться в Париже в имении отца. Ведь скоро должна родиться частичка моей души. Моя Елизавета Валуа. Состоится ли эта встреча? Или это был просто сон? И неутомимый Арман за отцом соскучился.

Как в свою жизнь вписать человека, который привык слушать только себя? Донн Габриэль, мой дурман… Готовы ли вы меняться? Сможем ли мы стать чем-то единым?

Выздоровление, оно продвигалось, неминуемо, ускоряя мою встречу с герцогом, со всей семьёй. Скоро настанет день, когда утром я займу место за общим столом, склонив голову, поблагодарю Мадонну за хлеб на столе и здоровье своих близких людей, и встречусь взглядом с ним.

Как там, в песне: в моей душе покоя нет. Это про меня. Я действительно ждала чего-то. Томное и совершенно неизведанное, оно словно просыпалось во мне. Не желая слушать разум.

На этой волне рождалась новая ювелирная коллекция. Вся моя спальня была завалена чертежами. Стол в кабинете был исчёркан грифелем. Маленькая Росана была безумно творческим человеком, рисовала везде, где ей было удобно. Ей можно было всё. Мы трудились в тишине светлого и тёплого кабинета на пару.

* * *

— Доброе утро, сеньоры, — тихий голос и скромное утреннее платье. Нежная улыбка. Коса вокруг головы и серьги, что подарил отец; сказал, его матушки. Старинное изделие, с бриллиантами. Я просто образец послушания.

Настороженный взгляд отца на мои руки, что крошат круассан. У всех взгляды, словно и не взгляды вовсе; знающие что-то и скрывающие это: сидящие за столом отводили их. И от этого было очень неприятно.

Надо всё съесть, потом скажу. Отец меня уже изучил, он что-то заподозрил. Но сказать всё равно надо. Тихий разговор, словно ручеёк, не о чём звучал за столом. Просто семейный завтрак. Отпечатался в памяти невозмутимый герцог, разговаривающий с мадемуазель Анжелик на чистейшем испанском языке и сразу же переходящий на английский. Девочка, впитывающая каждое его слово. Брат, что-то быстро записывающий. Просто идиллия.

Так, с кашей, вроде справилась. Круассан уже не влезет. Поехали.

— Отец мне надо отлучиться, выделите мне сопровождение, пожалуйста.

Тишина. И взгляды. Что происходит? Мадам Жанна напряжена как струна. Анжелик отрицательно качнула головой. Донна Адория молча транслирует мысли. Я что под арестом? Мрак. Средневековый мрак. Иду дальше, ещё шаг в сторону своей независимости.

— Впрочем, мессир Вейлр, мне не откажет. Спасибо. И Арман, вы мне необходимы. Я оставлю вас сеньоры.

Мои энергичные шаги на выход, и серёжки, что покачиваются в такт. Зеркала. Я что-то совсем не росту. В той жизни была метр с кепкой и в этой не модель, скажу я вам. Брат Антонио уже скоро будет выше меня.

— Каталина, зайдите в мой кабинет, после завтрака.

— Хорошо, отец.

Пошла переодеваться. Штаны- лосины и юбка в пол со складками и разрезами, я её зову шотландка. Тёплый свитер и берет. Клетчатый плед. Широкий ремень. Удобные сапожки. Вуаля. Ещё нужно заскочить в библиотеку. Планов много. Час ушёл на сборы. Как же меня беспокоит этот вопрос.