Книга Я говорю нет!, страница 154 – Уильям Уилки Коллинз

— Бесстыдница! А это тут при чем?

— При том, грубиянка! Мой любовник был такой же, как и все подобные мужчины, – ставил на скачках и проигрался. Он признался мне как раз в тот день, когда ваш отец пришел в гостиницу. Говорит: «Либо я должен найти деньги, либо уехать в Америку и распрощаться с тобой навеки». Я имела глупость его полюбить, и такие речи рвали мне сердце. Говорю: «Если найду деньги – даже больше, чем ты задолжал, возьмешь меня с собой?» Конечно, он ответил да. Вы слышали о дознании, которое проводил коронер и присяжные? Идиоты! Они поверили, что в ночь убийства я спала. Да я глаз не сомкнула – я была ужасно несчастна, меня одолевал страшный соблазн!

— Соблазн? В чем же он заключался?

— Думаете, у меня были лишние деньги? Меня манил бумажник вашего отца. Я видела, как он его открывал, расплачиваясь за ночь. Весь набит банкнотами! О, какая всепоглощающая сила – любовь! Возможно, вы и сами знаете.

Негодование Эмили вновь взяло верх над ее благоразумием.

— Неужели у вас нет никакого чувства приличия даже на смертном одре? – воскликнула она.

Миссис Рук вмиг позабыла о своей набожности и принялась дерзить.

— Взбалмошная девчонка, ваше время еще придет! – выдала она. – Впрочем, я отклоняюсь от сути и не вполне осознаю торжественность момента. Кстати, заметили, как я изъясняюсь? Правильный английский у меня от матери – женщины культурной, которая вышла замуж за человека ниже себя по статусу. Кстати, мой дед по отцовской линии был джентльменом. Я говорила, что в ту ужасную ночь не могла улежать в постели? Бумажник – я только и думала о дьявольском бумажнике, набитом банкнотами. Мой муж все время спал. Я взяла стул, встала на него и через окошко над дверью заглянула в пристройку, где ночевали двое постояльцев. Ваш отец не спал, расхаживал взад-вперед по комнате. Был ли он взволнован? Не заметила. Не знаю, спал ли второй постоялец или нет. Я видела только бумажник, торчавший из-под подушки. Ваш отец продолжал ходить туда-сюда. Я себе решила: «Погожу, пока устанет, потом взгляну на бумажник еще разок». Где вино? Доктор разрешил мне выпить стаканчик, если захочется.

Эмили налила ей вина. Случайно коснувшись руки миссис Рук, она невольно вздрогнула.

Вино подкрепило силы несчастной.

— Должно быть, я вставала не раз, – продолжила она. – И не раз сердце меня подводило. Точно не помню, что я делала, пока не забрезжило утро. Думаю, тогда-то я и заглянула в окошко в последний раз.

Она начала дрожать, сорвала вуаль с лица и жалобно вскрикнула:

— Господи, сжалься надо мной грешной! Идите сюда, – велела она Эмили. – Где же вы? Нет! Я не осмелюсь вам сказать, что увидела, я не осмелюсь вам сказать, что сделала. Когда в тебя вселяется дьявол, ты готова буквально на все! Откуда во мне взялось мужество открыть дверь? Откуда во мне взялось мужество войти? Любая другая женщина лишилась бы чувств, обнаружив кровь на своих руках после того, как вытащила бумажник…

У Эмили голова пошла кругом, сердце бешено заколотилось – она побрела к двери на неверных ногах, не в силах больше оставаться в комнате.

— Я виновна в том, что ограбила, но я не убивала! – в отчаянии крикнула ей миссис Рук. – Когда я заглянула в последний раз, преступление свершилось – дверь во двор была распахнута, человек сбежал. Вернитесь, вернитесь же!