Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 79 – Хюганацу

Такой способ плавления известен с глубокой древности, но до сих пор любой сплав требовал сильного жара. Однако покойный тиснильщик подобрал особое соотношение металлов, способное плавиться уже при жаре от жаровни, в чем и заключалось его великое открытие. Именно из этого тайного сплава были отлиты скобы, которые выпустили веревки.

После подробнейших объяснений Маомао в спальне господина Дзинси воцарилась гробовая тишина. Слышалось лишь хлопотание госпожи Суйрэн, что невозмутимо исполняла свои обязанности и готовила господам чай, разливая его по чашам. Сказанное поразило присутствующих до глубины души. Они и помыслить не могли, что такое священное место, как алтарь, может быть устроено ненадежно; что подвешенный столб способен сорваться вниз. В противном случае никто бы не позволил размещать что-либо под куполом, поскольку у алтаря вершат священные обряды высокородные господа, выходцы из первых семей империи.

Если бы Маомао не заметила нависшую над господином Дзинси беду, он мог бы погибнуть на месте. Злоумышленнику не повезло: он не учел, что одна ничтожная служанка захочет вмешаться и все расстроить.

«Кто же он такой?» – задумалась Маомао, глядя на лучезарного евнуха.

Она не посмела бы расспрашивать его, ведь бедна и безродна, а таким не дозволено дознаваться у господ. К тому же она давно решила, что не будет совать нос в чужие дела. И все же Маомао вполне разумно предположила, что все эти случаи как-то связаны. Злоумышленник прячется в тени и ловко дергает за ниточки.

— Это все, о чем я могу сказать с уверенностью, – наконец закончила она.

Маомао не сомневалась, что господин Дзинси и его верный слуга живо найдут всех причастных. Притом она допускала, что господин Лихаку тоже занят поисками.

Вдруг ей припомнилась высокая дворцовая дева, которую она кое в чем подозревала, но Маомао, опустив взгляд и покачав головой, поспешила отбросить эти досужие домыслы. Нет, дела этой Суйрэй ее ничуть не касаются.

Но как бы Маомао ни пыталась забыть, бесстрастное лицо девы, будто ей весь мир опротивел, так и стояло перед глазами. А в ушах слышался холодный голос, сухо говорящий о некой траве, способной возвращать людей из мертвых…

* * *

Как и предполагала Маомао, господин Лихаку времени зря не терял и действительно занялся поисками. И когда она очнулась и несколько пришла в себя, он поспешил явиться к ней и сообщить кое-что новое о некой дворцовой деве по имени Суйрэй. Оказалось, ее нашли мертвой: она приняла яд. Услышав о преждевременной кончине девы, Маомао не знала, что и думать.

Господин Лихаку поведал, что, когда он вместе с другими служилыми ворвался в ее покои, Суйрэй уже лежала на постели не шелохнувшись. В чаше, опрокинутой подле, нашли яд, и вызванный на осмотр лекарь подтвердил смерть несчастной.

Суйрэй сочли преступницей, а потому не удостоили погребения. Ее тело уложили в гроб и должны были сжечь на следующий день, а пока оставили в особом месте, где хранят трупы умерших узников.

Маомао поразилась, сколь молниеносно действовали все ведомства. Она не знала, чья это заслуга, – то ли господин Лихаку привел неопровержимые доказательства, то ли следствие уже давно велось втайне, – но все сводилось к одному: виновной назвали только Суйрэй.

«Она что, в одиночку все продумала? До таких мелочей?» – удивилась Маомао.