Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 45 – Хюганацу

«Да, пальцы явно не женские», – заметила она, пока держала господина Дзинси за руку.

Ладони у него были крепкими, мужскими, с крупными мозолями. Прежде Маомао думалось, что господин в жизни не держал ничего тяжелее кисти для письма и палочек для еды, однако несовершенство и грубость его рук выдавали, что он владеет мечом или посохом. Только евнуху оружие ни к чему, так зачем упражняться? Впрочем, Маомао скоро решила не задаваться глупыми вопросами и спокойно продолжила свое занятие. Она заталкивала под ногти господина крашеную глину, чтобы казалось, что эти руки принадлежат простолюдину.

— Готово? – нетерпеливо спросил господин Дзинси, заметив, что Маомао утерла пот со лба и взялась за холщовый мешок.

Когда слуги обратили на хозяина взор, перед ними сидел уже не лучезарный евнух, а мещанин с болезненно-бледным одутловатым лицом. Черты у него остались более или менее правильными, но вздутый живот, пятнистые руки и синяки под глазами придавали ему вид человека нерадивого, сословия низшего и к тому же ведущего беспорядочную жизнь. Тем не менее сквозь наращенную смехотворность пробивалось нечто красивое – не так-то просто скрыть то, что дано от природы.

— Вы ли это, юный господин? – оторопело спросила госпожа Суйрэн, с трудом выговаривая каждое слово.

— Просил же не называть «юным»… – обиделся тот.

Хотя старая прислужница воочию наблюдала все шаги превращения юного господина, конечный образ все равно поразил ее до глубины души. По ее отклику Маомао поняла, что теперь-то никто во дворце не признает в этом мужчине сиятельного господина Дзинси. По крайней мере, с первого взгляда.

Напоследок Маомао вытащила из холщового мешка бамбуковую трубку. Вынув пробку, она налила содержимое трубочки в чашу господина и подала ему. Тот, чуть только поднес ее к губам, заметно скривился – таинственное питье разъедало ноздри. То была чрезвычайно острая, даже жгучая настойка. На вкус – совершенно отвратная.

— Что это?! – не скрывая ужаса, спросил господин Дзинси.

— Последнее приготовление. Увлажните настойкой губы, медленно оближите, затем проглотите. Так губы и горло распухнут, и ваш голос изменится. Вату пока лучше вытащить.

Мало было изменить облик и запах господина Дзинси – его мог выдать медовый голосок. Маомао не терпела полумер и если уж бралась за что-то, то делала на совесть.

— Настойка очень острая, но не бойтесь, не отравитесь.

После ее слов в покоях воцарилась тишина. Трое господ с недоумением уставились на Маомао и хлопали глазами, пока та суетливо убирала средства назад, в холщовый мешок.

В тот день ей обещали дать отдых, и до завтра она была свободна от службы. Пользуясь случаем, Маомао собралась заглянуть на «улицы цветов», чтобы в кои-то веки заняться любимым делом: наготовить всевозможных снадобий. Но едва она успела обрадоваться своей удаче, как все предвкушение как ветром сдуло.

— Сяомао, – окликнул ее господин Гаошунь. – Если не ошибаюсь, вы намеревались сегодня навестить родных…

— Ага. Вот, в дорогу собираюсь…

Господин Гаошунь вдруг расплылся в улыбке, и эта неожиданная перемена в обычно суровом лице явно была не к добру.

— Надо же, как совпало… Господин Дзинси тоже собирается в город. Вам, видно, по пути…

Маомао чуть было не поперхнулась от его намека, но, к счастью, неприличный звук сдержала. Вот только ее лицо было куда красноречивее слов, что она думает об этой затее.