Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 42 – Хюганацу

— Ты чего? – слегка растерявшись, спросил господин Дзинси.

«Все-то ему невдомек», – посетовала Маомао.

Когда ей поручали что-либо, она просто не умела взяться за дело спустя рукава, – такова уж была ее природа. И когда господин прошлым днем выразил желание преобразиться, Маомао тут же со всем тщанием стала готовить все необходимое к его перемене.

— Ни один простолюдин не возжигает столь изысканные благовония, – принялась наставлять она.

В своих утренних одеждах господин Дзинси казался скорее мещанином, в лучшем случае сановником низшего ранга, а таким людям и во сне не снятся заморские благовония. Маомао без труда определила их, ведь имела острый нюх, необходимый для того, чтобы отличать целебные травы от ядовитых. Едва она вошла в покои господина, как уловила сей навязчивый аромат, от которого так просто не отделаться, – Маомао он раздражал несказанно. Вероятно, госпожа Суйрэн решила угодить господину, но сделала только хуже.

— Знаете, как в «домах цветов» различают гостей?

— Нет… По телосложению? По одеждам?

— В том числе. Но еще по запаху.

Тучный человек, за которым шлейфом тянется сладковатый душок, скорее всего, болен, зато богат. Тот же, от кого несет разнообразными душистыми маслами, наверняка ходит по девицам без разбору, стало быть, жди от него дурных хворей. А молодой господин, от которого откровенно разит скотом, вероятно, попросту не следит за собой и толком не моется.

В Малахитовый чертог гуляк с улиц не звали, и если такое случалось, то крайне редко. Те же, кому хозяйка позволяла войти, почти без исключений становились завсегдатаями ее заведения. Бабуля имела свой взгляд на то, кому стоит открывать двери.

— Начнем с того, что вас необходимо переодеть в другие одежды, – объявила Маомао.

Сказав так, она вышла в коридор и направилась в купальню, где зачерпнула полную бадью еще теплой воды, чтобы принести ее в покои. Госпожа Суйрэн и господин Гаошунь, так и застыв у дверей покоев, провожали ее беспокойными взглядами. Проходя мимо верного слуги, Маомао попросила его подготовить господину Дзинси другое платье.

Вернувшись с бадьей в покои, Маомао поставила ее на пол перед господином Дзинси, после чего достала из своего холщового мешка маленькую кожаную суму, зачерпнула оттуда пальцем что-то маслянистое, окунула в воду и размешала.

— Простолюдины не принимают каждый день горячие ванны, – заметила Маомао.

Сказав так, она окунула руки в бадью с уже мутной водой, зачерпнула немного и стала втирать ее в роскошные волосы господина Дзинси. И если вначале его темные блестящие пряди струились между пальцами точно шелк, то после некоторых стараний Маомао они огрубели и потускнели. Разумеется, она обращалась с его волосами как можно осторожнее, только все равно господин под ее руками ерзал куда чаще, чем под руками госпожи Суйрэн. Быть может, изнеженному евнуху было попросту больно оттого, что Маомао расчесывала его не гребешком, а пальцами. И, надо признать, в этом деле она была не слишком нежна и расторопна, поскольку не умела толком расчесывать других.

«Только бы не повыдергивать ему все волосы…» – с ужасом подумала Маомао за этим нелегким занятием.

Нередко она забывала, что может навлечь на себя гнев лучезарного евнуха, а шутить с этим не стоит. Одно его повеление – и голова покатится с плеч.