Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 41 – Хюганацу

— Если господин желает измениться до конца своих дней, ему следует всего-то покрыть лицо лаком.

— И не поспоришь, – усмехнулся лучезарный евнух.

Конечно, ему нельзя было так поступать. А саму Маомао, если бы та совершила сие страшное преступление, порвали бы на куски и скормили бы диким зверям.

— Если желаете выдать себя за другого, я могла бы пособить немного.

— Благодарю! – выпалил господин, словно только того и ждал.

Он вновь заулыбался и наконец-то взялся за ложку. Рядом с чашей, куда уложили кашу, стояло блюдо жареной курицы с золотистой корочкой, но Маомао даже не надеялась, что ей достанется от нее хоть что-то. И правда: когда господин оставил на блюде один кусочек, госпожа Суйрэн тут же подхватила посуду и унесла на кухню.

— Сделай так, чтобы я стал сам на себя не похож, – напоследок попросил господин Дзинси.

«Но зачем ему?» – недоумевала Маомао.

Она понимала, что дознаваться – себе дороже, ничего хорошего из ее любопытства не выйдет, пусть даже господин охотно все выложит и посвятит ее в свои замыслы. Намного проще ничего не знать и послушно исполнить все, что от нее требуют.

Пробормотав «Как вам угодно», Маомао стала пялиться на господина во все глаза, понуждая поскорее кончить ужин. Перед ее внутренним взором уже стояла вожделенная каша с морскими ушками.

* * *

К следующему утру Маомао приготовила более светлые, чем обычно, белила и сверх того положила в холщовый мешок еще несколько средств, которые сочла пригодными для дела.

Она явилась в покои господина раньше обычного, однако там уже зажгли лампы. Лучезарный евнух, окончив омовение, восседал на длинной скамье, а госпожа Суйрэн сушила ему волосы. Как ни посмотри, подобные утренние хлопоты – роскошь, доступная лишь знатным особам. Только на сей раз одежды господина Дзинси были гораздо скромнее привычных, и все же он выглядел по-прежнему благородно.

— Доброе утро, господин… – щурясь, поприветствовала его Маомао.

— Доброе. Что с тобой? Только солнце взошло, а ты уже хмурая! – весело ответил тот.

Отчего-то думалось, что прекрасный евнух вот-вот примется на радостях насвистывать.

— Что вы! Я всего лишь подумала о том, что вы, как и всегда, красивы, господин.

— Новая издевка? – не поверил он.

Но то была сущая правда. Пока госпожа Суйрэн расчесывала и распутывала роскошные волосы юного господина, они до того изысканно сияли, что чудилось: натяни их на ткацком станке вместо нитей, начни ткать – и получится первосортный шелк.

— Встала спозаранку, а работать не хочется? – стал допытываться господин Дзинси.

— Ни в коем случае, – возразила Маомао и поспешила переменить разговор: – Вы еще желаете перевоплотиться в другого человека?

— Да! И твержу об этом со вчерашнего вечера.

— Тогда простите мою грубость!

Едва умолкнув, Маомао направилась к господину решительным шагом. Не дав тому опомниться, она схватила рукав его халата и прижала к лицу. Завидев, что она творит, благовоспитанная госпожа Суйрэн ойкнула и застыла с гребешком в одной руке и с прядкой волос в другой. Так старшая прислужница и бросилась к дверям, скрючив пальцы и не выпуская из руки гребешка. Тут же в покои проскользнул господин Гаошунь, и госпожа Суйрэн, столкнувшись с ним на пороге, попыталась было вытолкнуть его в коридор, но тот только делал вид, что поддается, а сам украдкой поглядывал, что происходит в комнате.