Книга Монолог фармацевта. Книга 2, страница 110 – Хюганацу

Странно говорить, но Пайрин была такой же женщиной, как и все прочие, а тем, как известно, полагается мечтать. Пускай она уже давно не юна и столько мужчин перевидала, что и не счесть, но барышня по-прежнему верна своей мечтательности. Быть может, мечтательность и есть та неведомая сила, что позволяет Пайрин быть вечно молодой.

«Так я и думала», – сказала себе Маомао.

Главное, чтобы господин Лихаку ей нравился, и тогда двадцать тысяч уже не понадобятся. Ему только и надо, что притвориться для нее «принцем». Довольно и бугрящихся мышц, и невиданной выносливости, и того самого, чего недостает всем евнухам. Быть может, очень кстати придется и талант паясничать и принимать личины, дабы маска «принца» держалась на нем подольше. И, само собой разумеется, потребуются некоторые средства для прощального торжества.

Бабуля могла запросить выкуп поменьше, но уж проводы исключить она не позволит, да и никто из барышень Малахитового чертога на это не согласится. Сама скупая хозяйка говорит, что по таким поводам нельзя мелочиться. Хочешь уходить – уходи, но изволь устроить пир на весь мир.

Пайрин – красивейший цветок, что распустился в саду у бабули, и потому, когда придет время, она захочет уйти пышно, с невероятным размахом – под стать своей красоте. Ведь во время торжества красавица показывает, что с гордостью жила все эти годы в «доме цветов».

Если Пайрин кого-то истинно полюбит, даже бабуля не станет выжимать из него последние крохи и запросит лишь необходимое: пять тысяч серебром на проводы. Если мужчина не может заработать хотя бы столько (или начнет скупиться), то он недостоин Пайрин.

«Господин Лихаку не достанет десять тысяч, но вот пять…» – подсчитала за своего знакомца Маомао.

Если он будет и дальше продвигаться по службе, то через несколько лет, пожалуй, и соберет достаточно серебра. А дальше – как судьба сложится. Если Пайрин поддастся уговорам старой ведьмы и польстится на огромное хозяйство чертога, то все кончено. Стало быть, господину Лихаку нужно поторопиться и забрать свою красавицу раньше, чем это случится.

Наблюдая за ними, Маомао не видела причины вмешиваться в естественный ход событий. Ее тревожило разве что одно: «Только бы он не вздумал взять в долг!»

Не нужно и гадать, что тогда станется. Ушлая старуха вмиг прознает об этом, и тогда все кончено, она ни за что не отдаст Пайрин за мужчину с долгами. Напротив, такого гостя вытолкают взашей из чертога и больше никогда не пустят. Маомао надеялась, что господину Лихаку хватит ума не влезать в кабалу. Впрочем, ручаться за него она не собиралась.

Покончив с этими размышлениями, Маомао вновь заглянула в письмо и прочитала следующее: «Думаю, ученица неверно поняла насчет выкупа. Об этом приходил справляться тот самый».

Маомао тут же догадалась, о ком пишет Пайрин, хотя выражаться иносказательно та не имела привычки.

Сложив дощечки в связку, Маомао бережно их перевязала и отложила у себя на столе. Выйдя из комнаты, она увидела вдалеке господина Дзинси – тот впервые за несколько дней пожаловал к ним в Нефритовый дворец. В прошлую встречу, простившись, он был мрачен, а ныне Маомао показалось, что он пребывает в благостном расположении духа.

Подивившись перемене господина, она пошла на кухню ставить чайник.