Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 83 – Хюганацу

— Скажи-ка, Маомао, каким же ядом их отравили?

Порою отец, чтобы научить любопытную дочь чему-то новому, заставлял ее поразмышлять вслух.

Вместо ответа Маомао подобрала с пола табачный лист и показала его отцу – его морщинистое лицо растянулось в довольной улыбке, как будто только этого он и ждал.

— Я так понимаю, воды ты им не давала? – чуть погодя спросил он.

— Да, не давала, ведь стало бы только хуже.

Отец на это странно качнул головой: то ли согласился, то ли выразил сомнение.

— Бывает по-разному. Желудочный сок мешает яду расходиться по телу, а вода разбавила бы сок и ослабила действие. А если сразу принять табак, растворенный воде? Тогда лучше дать еще воды, чтобы растворить его посильнее.

Отец говорил с той внимательностью к мелочам, с какой взрослые учат неразумных детей. Быть может, оттого Маомао и не считала тебя полноправной травницей, ведь ей до сих пор есть чему поучиться у своего несравненного родителя. И по этой же причине, пожалуй, она считала других лекарей сплошь бездарями и самозванцами – никто не чета ее отцу.

Вновь поглядев на рвотное пятно, Маомао отметила, что табачных листьев в нем нет, стало быть, отец прав, и отравившиеся проглотили разведенный табак. Нет, она сразу заметила, что в рвоте нет листьев, просто не придала значения. Похоже, так до конца и не проснулась…

Отложив в уме знание, что, если яд разведен водой, лучше дать еще воды, чтобы побыстрее разжижился, Маомао вдруг почувствовала, как кто-то тянет ее за край одежды. Обернувшись, она наткнулась на ту самую девчушку, и она была явно не в духе.

— Чай готов, пожалуйте, – пригласила она травников, и Маомао с отцом, поднявшись с пола, послушно проследовали за ней в гостиную.

* * *

— Простите, что потревожила, – любезно сказала женщина, нарезая сладость из батата.

Судя по возрасту, она уже давно отошла от любовного ремесла и теперь, видно, заведовала этим «домом цветов». В отличие от скупой старухи, хозяйки Малахитового чертога, эта госпожа оказалась довольно щедра, поскольку выставила безродным травникам не только чай, но и лакомства, предназначенные для гостей.

— Что вы, это наш долг, – вежливо отозвался отец.

Маомао бы с ним не согласилась. Она считала так: долг долгом, а монетка всегда приветствуется. Ее добродушный отец был склонен забывать о насущном, и ей нередко приходилось следить за тем, чтобы пользующиеся его услугами в полной мере и в срок платили по счетам.

Хозяйка прищурилась и бросила взгляд на покои, где спала девушка, принявшая яд. В других, чуть поодаль, приходил в себя отравленный мужчина. Судя по всему, он был гостем «дома цветов». Быть может, потому-то на лице хозяйки отразилось глубокое беспокойство.

«Пытались наложить на себя руки?» – гадала Маомао.

На «улицах цветов» нередко бывало так, что любовники вместе лишают себя жизни. То девушка не знает, когда истечет срок ее службы, то у мужчины деньги не водятся. Так что же им выбрать? Скорее всего, смерть. Но сколько ни нашептывай друг другу сладкие обещания, мол, встретимся в следующей жизни, кто сказал, что эта жизнь в самом деле существует?

Задумавшись, Маомао медленно прожевала кусочек лакомства, предложенного к чуть теплому чаю. Рядом с чашей, кстати сказать, положили соломинку.

«Похожа на ту, что была в той комнате на полу», – заметила Маомао.