Книга Монолог фармацевта. Книга 1, страница 80 – Хюганацу

В последнее годы старуха не упускала случая подбить Маомао на службу в «доме цветов». Сама она давно вложила в Малахитовый чертог душу, отчего не считала такую жизнь зазорной для молодой девушки.

— Нет уж, мне еще год с лишним служить во дворце! – решительно отказала Маомао.

— Тогда води ко мне гостей! Как этого привела! Чтоб молодые, крепкие и серебро водилось! Чтоб выжимать их подолгу!

«Хм-м… А есть ли во дворце кто-то, кого можно обобрать?» – призадумалась Маомао.

Старуху заботили лишь деньги, а Маомао продавать себя не собиралась. Как ни крути, придется спешно придумывать, кого можно послать взамен.

«Может, среди евнухов поискать?»

В голове сам собой всплыл образ господина Дзинси, но Маомао тотчас отмела его, посчитав, что тогда все девушки Малахитового чертога в него повлюбляются, и «дом цветов» разорится. В таком случае она могла бы заманить господина Гаошуня или хотя бы лекаря-самозванца, но ей стало жаль бросать их старухе на растерзание. Что тут сказать? Разве что посетовать, что во Внутреннем дворце мужчину со всеми достоинствами днем с огнем не сыщешь.

— Маомао! Старик твой дома. Поди-ка навести его, что ль, – под конец отослала ее старуха.

— Да, спасибо.

Сколько бы Маомао ни ломала голову, а верного способа спастись она не находила. Тогда, намаявшись, она решила отложить это дело на потом.

Отойдя от старухи, Маомао свернула в переулок у Малахитового чертога.

* * *

Стоит лишь перейти на другую улицу, как картина меняется. Вместо красивых павильонов – ряды лачуг, на улицах – нищие с разбитыми мисками и сифилитики. Чаще всего с характерными отметинами встречались продажные женщины.

В одной из таких лачуг и жила Маомао. Войдя в дом, где и двух комнат не насчитать, она нашла на циновке старика. Тот, сутулясь, неустанно толок что-то в ступке. Черты лица его были мягкие, и глубокие морщины, избороздившие лицо, ничуть не ожесточили его. Наоборот, сей человек больше напоминал одряхлевшую старуху, чем старика.

— Здравствуй, отец. Я дома, – переступив порог, сказала Маомао.

— О! Здравствуй! Долго же тебя не было, – отозвался тот как ни в чем не бывало.

Ответив ей, он поднялся со своего места и, хромая, побрел ставить на огонь чайник. Когда тот закипел, отец налил Маомао в старую чашу чаю. На поверку тот оказался водянистым, но даже повторно заваренный он согрел Маомао с дороги, и она наконец-то выдохнула. Мало-помалу она принялась рассказывать отцу, что с ней произошло за это время, на что тот изредка кивал.

На ужин была жидкая рисовая каша с травами и тертым бататом. Поев, Маомао решила лечь спать тут же, а искупаться завтра, когда пойдет в баню при Малахитовом чертоге. Постелью ей послужил даже не тюфяк, а простая циновка на утоптанной земле.

Не говоря ни слова, отец бережно укрыл Маомао старой одеждой. Следя за очагом, он вновь уселся перед ступкой и принялся что-то толочь.

— Это ж надо, во дворец занесло! Никак судьба постаралась, – пробормотал он. Маомао слышала его слова в полудреме, и вскоре они вылетели из головы.

«Так вот он как!» – внутренне негодовала Маомао, хватившись отца.

С первыми криками петуха она поднялась с циновки и лениво поплелась из ветхой лачуги во двор. За домом, как и прежде, стоял курятник, хранились мотыги и грабли, а также лежал деревянный ящик. Не найдя мотыги, Маомао справедливо заключила, что отец встал раньше и ушел на поляну в лесу, что раскинулся неподалеку от «улиц цветов».