Книга Латтанский трон, страница 80 – Екатерина Парканская

Я кивнула в знак благодарности. Многое еще предстояло: столько решений, столько последствий – но я справлюсь. Должна справиться.

— Что ж, а теперь о делах, – сказала я, вновь обратившись к визирю.

Тот незамедлительно начал свой доклад:

— Царь Небтауи, которого вам стоит велеть немедленно забальзамировать, был, без сомнения, храбрым воином. Но во всем остальном…

Визирь Шаахэру тихо закашлялся. Он сделал долгую паузу. И не потому, что боялся сказать лишнего, скорее не хотел, чтобы слова портили образ павшего царя в памяти присутствующих.

— Он мало занимался внутренней жизнью страны. Не строил храмов. Почти не обращал внимания на нужды простых людей. До голода не дошло – но лишь потому, что сами боги отвели беду.

На этих словах Хафра горько усмехнулся. Кажется, он знал больше, чем позволял себе говорить вслух. Но не стал перебивать. Он и так понимал, что не все в Масерии было благополучно.

— А с территориями Латтании… – продолжил Шаахэру. – Было опрометчиво оставлять там наместником бывшего императора. Доверять завоеванному – значит, заранее ждать мятежа.

Я заметила, как на меня направились косые взгляды присутствующих в зале. В них читался вопрос – явный, без прикрас: променяю ли я Масерию на Латтанию? Или приму чужое имя, чужую кровь, чужой трон?

Пусть думают. Никто и никогда не должен знать всей правды. Я люблю свою родину, и она всегда будет моей. Но Латтания станет частью моей страны. Не наоборот.

— Все остальное, юноша, – обернулся Шаахэру к Хафре, – я могу вам показать на свитках. Вы же умеете читать? Приказы, переписка, состояние складов и казны, доклады из других номов. Будущая царица, не будете ли вы против, если мы направимся в хранилище?

— Все, что потребуется для блага Масерии, – сказала я, мягко улыбаясь Хафре. – Иди. Но после не теряй время. Отправляйся в Институт.

Юноша выпрямился. Его глаза метнулись к выходу, но тут же вернулись ко мне. Он не хотел оставлять меня одну. Это было видно. Но спорить он не мог. Не сейчас. Да и я не оставалась одна – Хенса все еще стояла в стороне, словно тень, неотрывно следя за мной.

Когда мужчины удалились, я поднялась с трона. Подошла к почитательнице Амона и впервые позволила себе короткий, почти личный жест.

— Может, прогуляемся по саду? – спросила я тихо.

Она молча кивнула. Опустила взгляд – ее серые глаза стали еще бледнее. Она была такой красивой, женственной и эфемерной.

Мы направились к проему, куда ранее повели мою мать. За нашими спинами тут же раздались тяжелые шаги – вадж. Конечно же, он последовал за нами, как и всегда. Его молчаливое присутствие начинало раздражать. Я, не скрывая недовольства, обернулась к Кеметимибу:

— Подождите нас здесь. И никого не пускайте.

Тот лишь молча кивнул, остановившись. А мы вышли в сад.

Перед нами раскинулась симметричная площадь, обрамленная рядами сикомор. В центре сада – вытянутый прямоугольный бассейн с прозрачной водой. В нем плавали лилии и лотосы – синие, белые и розовые. Поверхность воды отражала солнечный свет, и казалось, что сам Ра благословил это место своим взглядом.

По краям бассейна – дорожки из утоптанной глины, вдоль которых росли финиковые пальмы, гранатовые и фиговые деревья. Здесь же высаживали пахучие травы – мирт, иссоп, мяту, а в специальных глиняных кадках – благовонные кусты хна и ладана. Сад источал густой, терпкий аромат жизни. Птицы щебетали в ветвях, и издалека доносился ритмичный шум Хапи. Наконец меня посетило ощущение уединения.