Онлайн книга «Время неблагих. Книга 2»
|
— А раньше золотой был осьминожек, — сказал Рошер. — И на красном фоне прямо… — И кудрявый, — чуть улыбнулась Глейза. — Более округлый. Ещё в позапрошлом году у них были такие, да, заяц? А эта чёрная тварь — угловатая, больше похожа на паука, а не осьминога. Зря это они. — Может, им теперь паук больше подходит, — мрачно сказал Лэрик. — А может, это у них осьминог такой. Другой. Может, он Рэнга обозначает… — А вот и он, — сказала Глейза. — Лёгок на помине. Смотрите, какая красота… Таки да. У переезда через железку, на громадном щите, вроде рекламного, красовался портрет принца Рэнга, взирающего на бушующее море. Шторм не растрепал аккуратную причёску принца, а его физиономия, простецкая, скуластая и щекастая, с носом-уточкой и колючим взглядом, выглядела и отважно, и целеустремлённо. Под портретом большими буквами, чтобы и из поезда можно было прочесть: «Сквозь бури — к солнцу!» — У них специфическая пропаганда, — заметил Лэрик. — А почему Рэнг? — спросил Рошер. — Они ж не сегодня эту красоту поставили. Почему не Гетвуд? — Бедный дядька был не такой живописный, — сказал Лэрик. — Рэнг в него пошёл только щеками. Но вообще на траур совершенно не похоже. — Флагов слишком много, — сказала Ильсора. — Замучаешься приспускать. — Интересно, — сказал я. — А по нашим газетным фоткам он не до такой степени упырь. Наша пропаганда, выходит, его дорисовывает до белого голубя, а местные наоборот. Им будто нравится, что он упырь, они любуются именно этим… — Как-то многовато Рэнга, — сказала Глейза. Ещё один щит промелькнул на станции. Рэнг на портрете улыбался ослепительно и хищно, а подпись гласила: «Наш путь — справедливость!» — Наши пропагандисты даром хлеб жрут, — усмехнулся Лэрик. — Вот как надо. Чтобы твоя морда — на каждом столбе и на любых воротах. И тогда подданные тебя заобожают, как миленькие. — У нас же Святая Земля, а не этот край света, — сказала Ильсора. — Нашим не полагается вот так прям молиться на чью-то политическую морду, он же не святой! А меня всё время за душу тянуло, тянуло… и вдруг как ударило! — Слушайте, — сказал я, — а вот государь сказал «плохое время для королей»! Все ко мне обернулись. — А если мессир Гетвуд звал на помощь? — сказал я, цепенея. — Государя, нас… Государыня же говорила: он так просит приехать… И прислал много телеграмм… говорил: у нас хорошо, у нас хорошо, мягкая осень, розы эти… Может, ему было совершенно невозможно прямо сказать: у нас тут ад рядом, помогите? Глаза Ильсоры снова наполнились слезами, и Глейза её обняла. — А ведь запросто, — сказал Лэрик. — Когда малютка вчера в купе заскочила, кто подумал, что дядьку грохнули, признавайтесь? — Я, — со вздохом признался Рошер. — Грамотно, сюпруг. И я. — Мне не пришло в голову, — сказала Глейза. — Слишком жутко. — А я подумал только сейчас, — сказал я. — Рэнг? — спросил Лэрик, глядя мне в глаза. — Рэнг, — сказал я. — Всё уже заранее было готово. Поэтому все подворотни и заклеены его упырячьей мордой. — Ну что ж, — обречённо сказала Глейза. — Значит, нам точно крышка. — Нет, — сказал я. — Действуем, как говорили Лео и отец. Не геройствуем, осторожно и решительно. Каждое действие продумываем. И продержаться нам нужно до ночи. А ночью придёт Ричард. Мы же можем продержаться до ночи? |