Книга Время неблагих. Книга 2, страница 32 – Максим Далин

Вот тут мы и почувствовали, что поезд замедляет ход. Высунулись в окно: впереди электрические огни. Граница проходит по лесу, а на железке — пропускной пункт.

Почему-то меня кинуло в жар. Дар. Под рёбра, в грудь, выше — вспыхнули щёки.

Поезд остановился.

— Что ты, Валиен? — спросила Глейза.

И почти тут же началась какая-то суматоха в вагонном коридоре. Кто-то грохнул дверью в тамбуре, шаги, голоса, много… и в наше купе влетела Ильсора.

Рошер включил лампу.

Ильсора захлопнула дверь и подпёрла спиной. У неё лицо было белое, глаза казались чёрными, а не синими.

В ужасе.

— Что случилось, малютка? — спросил Лэрик, и у него тоже дрогнул голос.

— Дядя умер, — еле выговорила Ильсора. — Сегодня утром.

Королева рыдала, обнимая горько плачущую Ильсору. Королева вообще ничего не могла говорить, ей было очень плохо, предельно. Даже благодать Ильсоры помогала слабо: Ильсора почти не светилась, её известие потрясло до глубины души.

Поэтому ими занялась Глейза. Подошла, обняла обеих — и, я думаю, она молилась про себя, потому что я на миг увидел тот самый световой поток через крышу вагона. Глейза лечила их горе, как боль — и похоже, её благодать действовала в полной мере. Через пару минут королева перестала выть и рыдать, выжигая силы, а Ильсора только всхлипывала у неё на груди.

Лэрик, бледный, но собранный до жёсткости, разговаривал с заозерским посыльным, статным мессиром средних лет в красивой куртке, похожей на мундир, даже с погонами, только без всяких нашивок.

— А как дядя умер? — спросил он. — Нам не писали, что болел…

— К сожалению, я не могу вам точно сказать, ваше высочество, — отвечал посыльный почтительно и скорбно. — Мы получили телеграмму, я заказал телефонный разговор со столицей, но, почему-то, разговор до сих пор не состоялся. Очевидно, какие-то проблемы со связью. Я знаю то, о чём нам телеграфировали, и то, что написали в газетах: государь скоропостижно скончался в десятом часу утра. В стране объявлен траур.

— А как здоровье тёти? — спросил Лэрик.

— Нам не сообщали, ваше высочество, — посыльный вздохнул. — Осмелюсь предположить, что вряд ли совершенно здорова. Может захворать от горя… беда-то какая… Ведь никто не ждал… молодой совсем был государь… Мы здесь потрясены все.

— Ладно, понятно, — Лэрик, кажется, уже собрался прощаться, но вдруг передумал. — Мессир, а Рэнг лично нам не телеграфировал? Мне или моей матери?

Посыльный взглянул виновато, развёл руками.

— Простите, ваше высочество. Ни о чём таком мне не известно. Мы получили телеграмму из министерства международных отношений, мне было приказано вам сообщить. Там указывалось, что его высочество особым распоряжением приказывает моим людям сопровождать вас до столицы. И всё. По крайней мере, к этому часу.

— Ну… хорошо. Благодарю, — Лэрик подал посыльному руку, и тот просветлел лицом. — Мы ещё не отправляемся. Я подумаю. Отдохните. Кавойе хотите?

Посыльный чуть не прослезился. Он устал, нервничал — и благодать Лэрика ударила ему в голову, как эль. Лэрик сделал знак проводнику:

— Пожалуйста, угостите мессира кавойе. Горячим. Ночь холодная, всё-таки… капельку рома можно, да? Мы вам благодарны, мессир, отдыхайте.

И кивнул нам с Рошером.

— Пойдёмте в купе к матери. Поговорить надо.

Но Глейза вышла в коридор и прикрыла дверь в купе.