Книга Альма Френг и солнцеловы, страница 100 – Ида Туфте Микельсен

— Нет, Авир, она не может, – улыбнулась Элионора. – Это вам не игрушки, понятно? Столько всего могло пойти не так! Даже думать боюсь. Тебе повезло, Альма, что все десять пальцев целы остались, имей в виду. Тебе предстоит многому научиться, прежде чем сделать это когда-нибудь снова. Надеюсь, это предельно ясно?

— Да, – подтвердила Альма. Она была рада просто тому, что сумела ускользнуть от Габриэллы.

— У твоих родителей я уже была, Авир, и объяснила им ситуацию. Не хотела тебя будить. Кира и Самай в курсе всего и ждут не дождутся тебя дома. Кроме них, – сказала она торжественным тоном, – никто за пределами этой комнаты не должен знать ни о вчерашних событиях, ни о способностях Альмы. Мы не знаем, кому можно доверять. Единственные, кто получил хотя бы усечённо правдивую версию этой истории за пределами наших двух семей, – это Пилла и её мама.

Элионора подняла крышку вафельницы и подцепила последнюю вафельку вилкой. Когда она снова отпустила крышку, та сердито и громко зашипела.

— А теперь ешьте. По крайней мере, ты, Альма. Хорошо бы тебе подкрепиться, прежде чем отправишься домой на встречу с отцом.

На Эвельсёй они залетели с южной стороны. Первым делом Альма бросила взгляд на пляж, где они с Элионорой болтали и пировали в тот самый первый день – казалось, с тех пор прошла вечность. А что, если бы в тот день она заранее узнала обо всём, что её ждёт, сбежала бы она домой и никогда бы больше не вернулась к Навальванну? Альме хотелось думать о себе в лучшем свете, но, положа руку на сердце, уверена она не была.

Элионора, Эдвин и Альма приземлились на траву в саду. Альма посмотрела на окно на четвёртом этаже. Осколки битого стекла и сломанный водосток кто-то уже убрал. В проём было вставлено новое стекло.

Ком встал в горле Альмы. Что отец сделает? Накричит? Хорошо хоть, с ней был Эдвин. Он наверняка перетянет всё внимание на себя, по крайней мере, на какое-то время. Но потом-то Симон всё равно захочет взглянуть на неё. А если он ничего не скажет? Если не захочет пускать её домой?

Элионора подняла руку и щёлкнула. Звуки вернулись на Эвельсёй. Листья зашелестели в ухоженных садах, море заплескалось у берега, на аллее зашуршали большие колёса машин. А ещё что-то двинулось за кухонным окном.

Альма вздрогнула. Прошла секунда. Кто-то опустил ручку двери, которая вела на кухню.

Дверь открылась, и на пороге возник Симон. Если в ту ночь в парламенте необычайно растрёпанной выглядела Элионора, сейчас то же самое можно было сказать про Симона. Волосы всклокочены, глаза покраснели. Одежда – та же, что и вчера – вся смялась, рубашка в пятнах. Симон отступил назад, к лестнице и посмотрел на них.

— Папа? – прошептал он.

Но тут же взгляд его переместился и остановился на Альме.

— Альма?

Видно было, что ему тяжело произнести её имя. Симон сделал шаг ей навстречу, но тут же опустился на пол и так и остался сидеть на корточках. Он уронил голову на руки, плечи его сильно задрожали.

Альма бросилась к нему. Подбежав, она поняла, что отец плачет. Она положила руку ему на плечо. Симон молча покачал головой.

— Прости меня, – сказала Альма.

Не говоря ни слова, Симон схватил её в объятия. Он обнимал её одновременно крепко и нежно. Потом поднял голову. Глаза его блестели, щёки были мокрыми от слёз.