Книга Медвежий брод, страница 84 – Юй Сы

— А, это вы, – он слабо улыбнулся, но затем улыбка увяла. – Как вы?

— Нормально, – пожал плечами Федя. – А вы? Как ваша нога?

— Все хорошо, – отец Петр снова попытался улыбнуться, но не смог.

Он замялся, разглядывая Федю, но ничего не говорил. Тот наклонился и поднял крестик, а затем протянул его попу. Тот рассеянно забрал его и сжал в руках. В церковь зашла попадья с выводком детей – Варвара казалась утомленной и будто простуженной. Она медленно приблизилась к ним, и когда отец Петр наконец открыл рот, прервала его:

— Петруша, пора.

Он перевел на нее скорбный взгляд. Федя тоже посмотрел на Варвару, и та улыбнулась.

— Мы уезжаем на несколько дней в город. У Петруши нога побаливает, надо провериться, да и надоело все в деревне сидеть, надо немного и развеяться, – быстро проговорила она, хотя Федя ничего не спрашивал.

Он кивнул в ответ:

— Хорошей поездки. Мы вот с Ниной тоже уже скоро поедем. Осталось не так много до конца моей вахты.

— Осталось не так… ах, вахта, верно, – Варвара поджала губы и повернулась к отцу Петру: – Пошли-пошли, а то автобус уйдет. Ох, что за день такой, еще ничего не собрано, и такая спешка. Ай, пустяки. А вы, – она скользнула глазами по Феде и, пожевав губами, добавила: – Берегите себя.

После этого она пошла к выходу, суетливо подталкивая детей. Вдвоем с отцом Петром Федя вышел из церкви, и тот перекрестил его:

— Прощайте.

Федя не спеша побрел по дороге обратно к метеостанции. В деревне стояла мертвая тишина, видимо, все ушли на кладбище, но где оно, Федя понятия не имел. После панихиды у него осталось мерзкое чувство на душе, будто дурное предзнаменование, но он не мог понять, к чему это. Казалось, будто отец Петр не просто уезжает, а оставляет деревню, а Григорий как будто теперь имел в деревне еще большую власть.

От размышлений его оторвал топот ног за спиной. Федя обернулся и увидел, что к нему мчится Вадик. Мальчик затормозил перед ним, запыхавшись, и Федя спросил:

— Что такое?

— Я… я… – выдавил Вадик, пытаясь отдышаться. Его лицо покрылось красными пятнами от напряжения. – Уезжайте!

— Что? – Федя вскинул брови, глядя на мальчика. – О чем ты?

— Обряд провалился… – пробормотал он, – теперь точно провалился. Все скоро узнают. Уезжайте!

— Да не говори ты загадками, скажи прямо, – нахмурился Федя. – Какой обряд? Зачем нам уезжать? Как это связано?

— Я… – Вадик обернулся, глядя на дорогу, – я не могу сказать, я поклялся. Но вы уезжайте! Как можно скорее!..

С этими словами мальчишка сорвался с места и бросился назад, а Федя не успел даже открыть рот. На дороге вдалеке Федя увидел женскую фигуру, которая потрясала кулаком – это Варвара, видно, вышла искать сорванца. Когда Вадик подбежал к ней, фигура схватила его за ухо, и двое исчезли за поворотом. Федя застыл, ничего не понимая. Какое отношение обряд – вероятно, языческий, – имел к ним с Ниной?

Так и не сообразив, что к чему, он вдруг заметил дым на горизонте. Вдалеке, там, где, по всей видимости, была площадь, что-то горело. Горело так сильно, что столб дыма поднимался вертикально в безветрие. Он сделал шаг вперед, думая пойти проверить, раз уж все деревенские на похоронах – вдруг горел чей-то дом? Такое несчастье.

Он быстрым шагом устремился в сторону дыма, но когда оказался на площади, то обнаружил, что горит не дом, а тотем. Пламя, будто взявшееся из ниоткуда, пожирало дерево, и казалось, что в нем ревет медведь, распахнув оскалившуюся пасть. На фоне голубого прозрачного неба это смотрелось так сюрреалистично, что Федя невольно отступил назад.