Книга Медвежий брод, страница 81 – Юй Сы

Нина задрожала и зарыдала громче, обливая платье слезами. Все кончено, она доигралась. «Не будите спящего медведя», – сказал им староста, когда они только приехали, и теперь казалось, что это были пророческие слова. Она зря повелась на доброту Григория, зря позволила себя очаровать. И вот теперь она умрет одна в этом лесу. Замерзнет, или ее загрызет дикий зверь. Нет, она не одна. Нина обняла живот – она не была одна уже много месяцев. Как бы она хотела сейчас увидеть Федю…

— Нина! Нина! – раздался истошный крик где-то совсем рядом, и Нина, уже погрузившаяся в какое-то сонное оцепенение, резко вскинула голову.

Федя. Федечка. Нина вскочила на ноги и бросилась на крик. Каково же было ее удивление, когда она обнаружила, что почти дошла до метеостанции, но будто злое колдовство помешало ей найти тропу. Впереди стояла тонкая знакомая фигура с фонарем. Нина на ватных ногах подбежала к ней и рухнула в родные объятья, отчаянно рыдая.

Федя так и не узнал, что случилось той ночью. Он был в такой панике, когда нашел ее, что сначала это совсем вылетело у него из головы. А затем, когда он спросил ее, где она была, Нина запнулась и перестала рыдать. Она залпом выпила кружку чая и сказала, что заблудилась в лесу.

— Зачем ты вообще пошла на ночь глядя в лес? – пожурил ее он, но сильно ругать не стал, видя, как она испугалась.

Он обработал ее царапины, сделал ей еще одну кружку чая и оставался рядом, пока она не уснула. Глядя, как Нина калачиком свернулась под одеялом, крепко держа его за руку, Федя понял, что больше не злится. Он был расстроен, испуган, но не зол. Она совершила такой безрассудный поступок, но так доверчиво прижималась к нему, что он просто не мог наорать на беременную глупую жену.

Но он был так напуган, что не спал всю ночь. Когда Нина открыла глаза, он принес ей кружку чая и спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

Нина погладила живот и вздохнула:

— Нормально. Только сильно испугалась вчера.

— Я тоже, – кивнул Федя. Он немного помолчал и добавил: – Тогда не ходи на похороны.

— Похороны? – она подняла недоуменные глаза, будто впервые слышала.

— Того мужчины, что загрыз медведь, – пояснил Федя. – Сегодня панихида.

— А, Саши, – что-то мрачное промелькнуло на ее лице, и она плотнее завернулась в одеяло. – Да, я не пойду. Нехорошо себя чувствую, подташнивает. И ногу подвернула в лесу.

— Конечно, – Федя поднялся и принялся рыться в шкафу в поисках чего-то, что могло бы подойти на похороны. Наконец он выудил серую в клеточку рубашку, оставшуюся от предыдущего жильца: самое темное, что было в шкафу. – Думаешь, подойдет?

— Да какая разница, – махнула рукой Нина. – И без того понятно, что ты не готовился идти в этой деревне на похороны, – она обхватила себя руками и задрожала.

Федя посчитал, что это имеет смысл. Он облачился в рубашку, застегнул ее под горло и повернулся к Нине:

— Нормально?

Она лежала на боку, разглядывая его. Под ее глазами залегли темные тени, а на щеке виднелся свежий порез. Нина казалась несчастной и слабой.

— Нормально, – прошелестела она, укутываясь с головой, хотя в комнате стояла жара. – Возвращайся побыстрее.

Федя, конечно, знал, что нельзя радоваться ее несчастью, но то, как она полагалась на него сейчас… его, безусловно, радовало. Он наклонился, поцеловал ее в лоб и со словами «Скоро вернусь» вышел из дома.