Книга Медвежий брод, страница 51 – Юй Сы

— Есть, – сказала Нина, отвечая на вопрос.

— Прекрасно, – Григорий, держась за косяк, оглядел дом и добавил: – Сегодня Иван Купала, приходите на речку.

— Спасибо за предложение – Нина скопировала тон Феди и отвернулась, ничего не добавив. Ни да, ни нет.

Она чувствовала, как взгляд Григория скользит по ней, выискивая ответ.

— Буду ждать, – наконец сказал он.

Федя сглотнул – ему вдруг показалось, что он камешек, случайно застрявший между дверью и косяком.

— Посмотрим, как получится, – неожиданно резко ответил он. – Все-таки у Нины большой срок, а у меня работа. Надо передать данные.

Григорий посмотрел на него и хмыкнул:

— Как хотите.

Мотор взревел, земля задрожала, и наступила тишина, едва машина скрылась из вида. Федя проводил ее взглядом и повернулся к жене.

— Хочешь пойти на речку? – осторожно спросил он, втайне надеясь, что она ответит «нет».

— Посмотрим, как получится, – повторила она его слова и пошла в комнату. – Пока я хочу поспать.

— Хорошо, – сказал Федя у закрытой двери, чувствуя, как ускользает сквозь пальцы тонкая нить, что связывала его с Ниной.

Недавно ему казалось, что она окрепла, но теперь… Нина могла думать, что он ничего не понимает, но он понимал. Он все понимал.

Федя нервно поправил очки, бросил еще один взгляд на закрытую дверь и вышел из дома. Приборы ждали его – приборы всегда точны, всегда надежны.

Спустя час поджаривания на солнце он увидел, как Нина выходит с сумкой в руках. Федя вздохнул, опуская глаза на блокнот. Она прошла мимо него и бросила на прощание:

— Жарко, – будто это слово могло истребить все сомнения в душе Феди, облегчить камень, лежащий на сердце.

Он покорно кивнул блокноту, продолжив заниматься своими приборами. «Все в порядке, – говорил он себе, успокаивая разволновавшееся сердце. – Все в порядке. Скоро родится мой сын – или дочь – и все будет в порядке».

Но он сам в это не особо верил, и когда Федя поднял глаза, Нина уже исчезла под холмом.

Нина шла по дороге, глядя под ноги. Сердце колотилось с каждым шагом, и ей невольно хотелось ускориться, хотя спешить было некуда.

Сегодня днем в Солнечном было на редкость оживленно: проходя мимо площади, Нина увидела, как деревенские ставят столы, как суетится Иван Борисович, махнувший ей в знак приветствия рукой. Она вяло помахала в ответ, но приближаться не стала. Вдалеке зазвонили колокола, и она обернулась, прикрывая глаза рукой. Позолоченный купол ярко сверкал, привлекая ее внимание, но деревенские проигнорировали звон. Нина заметила, как они переглянулись, а затем мимо нее промчалась стайка мальчишек, спешащих на речку. Стойкое чувство дежавю охватило Нину, и в то же время ей почему-то стало не по себе: от яркого дня, от золотого купола и от заунывного, пустого звона колоколов, который никто не слушал.

На речке резвились дети, женщины, мужчины. Будто все село собралось в одном месте и кишмя кишело в серебрящейся воде. Нина застыла на берегу, глядя на воду. Когда Григорий обернулся, будто почувствовав ее взгляд, она поспешно направилась вдоль берега, высматривая свободное место.

Она приземлилась на траву, вытянула ноги и достала книгу. Спустя несколько минут ее накрыла черная тень. Нина подняла глаза и увидела Григория.

— Все-таки пришла, – сказал он с улыбкой. – Не купаешься?