Книга Медвежий брод, страница 54 – Юй Сы

— Сегодня день Петра и Февронии, – сказал Федя, глядя на желтый отрывной календарь на столе. – День покровителей супружества и верной любви.

— Замечательно, – ответила Нина самым равнодушным тоном.

— Можем прогуляться? – осторожно предложил он, разглядывая лицо Нины. Скривившись, Нина оторвалась от книги и уставилась на него:

— Тут ходить некуда.

— Можем по лесу прогуляться… А вечером, наверное, деревенские у столба соберутся, – Федя наблюдал, как из недовольного лицо Нины стало презрительным.

— Нет.

Федя замолчал, глядя в окно. Они сидели в соседних креслах, но удушающая тишина делала их такими далекими, как никогда в жизни.

— Я пройдусь, – решил Федя, поднимаясь.

Нина буркнула что-то в ответ.

Он собрался – медленно, давая ей шанс пойти с ним, пошумел в доме, складывая какие-то пожитки, – но она даже не встала его проводить. Только крикнула вслед:

— Купи молока!

Хлопок двери отгородил Федю от цепких душащих рук судьбы. Он вдохнул полной грудью и посмотрел на далекие деревья.

Он устал. Он понимал, что Нина беременна, что она быстро утомляется, что она уже не так его любит, что у них сложный период. Говорят, что кризис наступает после трех лет отношений, а они были женаты всего два года. Он до сих пор помнил, какой счастливой она казалась, когда он надел ей кольцо на палец, как искренне улыбалась и как ярко смотрела на него – и на мир. А теперь… теперь в ее глазах только скука, тоска и презрение.

Возможно, в этом виноват он сам. Ей пришлось последовать за ним в эту глушь, где нет ничего, что бы она любила: яркие платья, кафе, шум и гомон большого города. Она уступила ему, оставив ребенка, хотя он подвел ее. Она простила его за тот случай. Она… когда-то она точно любила его.

Федя зашагал по тропе в лес, но почти не видел, куда ступает. Он вспоминал о том, как впервые ее встретил: длинные волосы, ямочки на щеках, искрящийся смех. Тогда он завидовал сам себе – и все остальные завидовали ему – что она, Нина, выбрала его. Не ученого с соседнего факультета, не актера из ее труппы, а его, маленького метеоролога, приехавшего покорять большой город. Он до сих пор недоумевал, что она в нем нашла, ведь у него не было ни гроша за душой, паршивая работа не по специальности и заводская квартирка.

А потом были ссоры, слезы, проблемы, уговоры, увольнение. В миг самого большого отчаяния с ребенком на подходе, презиравшей его женой и ворохом долгов он, будто по волшебству, увидел эту вакансию – вахтовик-метеоролог, профессия, сошедшая со страниц исторических заметок. Словно из прошлого века. «Не бывает уже таких вахт», – сказал он сам себе, но позвонил от отчаяния. Удивительно, но его взяли.

Федя остановился под сенью деревьев, вдыхая пряный жаркий запах хвои. Ему здесь нравилось – нравилось Солнечное, нравился лес. Ему не нравились местные: какие-то угрюмые, суеверные, с впитавшейся в кожу странной нелюбовью к приезжим, множеством ритуалов и обрядов. Казалось, что вместе с работой он попал на пятьдесят лет назад в прошлое, в котором застряли деревенские жители.

И этот Григорий…

— …Батя мой сказал, что это действие защиты заканчивается, – внезапный голос заставил Федю вздрогнуть. Он прищурился, глядя вперед и различая за деревьями у ручья что-то красное.

— Всего за год? Да не может быть, – отозвался кто-то еще. Голоса были детскими, мальчишескими.