Книга Медвежий брод, страница 26 – Юй Сы

— Еще морс есть, – сказала она.

Она смотрела, как Федя набирает себе в тарелку еды, но сама не двигалась.

— А ты чего не ешь? – наконец заметил он и тут же встревожился: – Что-то болит?

— Нет, просто… – Нина неохотно потянулась за салатом.

— Кушай-кушай, ты же за двоих теперь ешь, – ласково сказал Федя, подкладывая ей котлету.

Нина посмотрела на ее коричневый бок и почувствовала странное отвращение, будто котлета была сделана из грязи. Она аккуратно отломила крохотный кусочек вилкой и положила в рот. Не из грязи.

— Меня ждете, соседи? – раздался громогласный голос.

Нина вскинула голову, глядя на мужчину в дверях. Григорий ухмыльнулся, показывая железное кольцо в руке, на котором висели два мертвых зайца.

— Неплохая добыча, сегодня буду зайцем вас угощать, – сказал он, глядя на Нину, будто дожидаясь ее реакции.

Нина пустыми глазами уставилась на зайцев: на обвисшие лапы, вжатые животы и окровавленные морды. Затем она медленно – будто специально – скривилась.

— Гриша, ну такое за столом показывать, – подал голос Федя, посмотрев на побледневшую жену. – Нину и так тошнит постоянно.

«Не постоянно», – проглотила эти слова Нина, когда увидела насмешливый взгляд Григория. Вместо этого она выпрямилась и сказала:

— Да, уберите, пожалуйста, мертвых зайцев от стола, мы обедаем.

Григорий хмыкнул, повесил кольцо на пояс и поправил ружье.

— Доедайте тогда, и жду у нас, – с этими словами он развернулся и покинул дом.

Нина наконец снова могла дышать. Она заметила, что Федя смотрит на нее, но когда она вызывающе на него глянула, он потупил глаза и пробормотал:

— Кушай побольше.

Остаток обеда прошел в тишине, напряженной и вязкой. Затем Нина собрала пару сумок, и Федя запер дом.

— Ты знаешь, где он живет? – спросила Нина.

— Да, с утра видел, – ответил Федя, проверяя крепость замка. Он похлопал по дереву и подхватил сумки. – Тут недалеко, мы и правда соседи.

Они побрели вниз, и Нина вдруг пожалела, что они покидают этот маленький неуютный домик – словно он стал ее убежищем, и теперь придется снова привыкать к другому месту. Она и не заметила, как за пару дней привязалась к метеостанции и как безопасно здесь себя чувствовала.

Федя тащил сумки, не оглядываясь. Если он и был недоволен ее решением, то никак этого не показывал. Он вообще старался ее не раздражать. Это был какой-то негласный договор между ними: чем тише Федя, тем спокойнее Нина.

Нина не ожидала, что муж остановится перед первым же двором на дороге. Ее внимание тоже привлекла резьба, и когда они подошли к воротам, она неосознанно провела пальцами по деревянной шерсти медведя и маленькой фигурке женщины.

После первого же стука дверь открылась, и показалась голова Григория. Он скользнул взглядом по Феде, по Нине и задержался на ее пальцах. Нина поджала их, убирая руку вниз.

— Подарок жене, – зачем-то сказал Григорий.

Нина тоже зачем-то кивнула, пространно думая о том, какой смысл в этой резьбе – и есть ли он, или этот мужчина просто идолопоклонник.

Григорий распахнул дверь пошире, пропуская их внутрь: между забором и большим домом в два этажа был обширный двор, стоял синий «жигуль» под навесом из лоз, оплетавших плетень, чуть сбоку огород с буйной зеленью, несколько плодовых деревьев. Под деревьями играли двое мальчишек лет десяти: они копали ямку и заливали ее водой из ржавой бочки для сбора дождевой воды, что прислонилась к стене дома. Под козырьком крыши была натянута проволока, на которой висели два зайца. Дом был выкрашен известью в белый, с небольшими окошками и занавесками в цветочек. Еще на территории стояли теплица, дровник, сарай и баня – Нина узнала ее по изогнутой тонкой трубе. Сарай стоял нараспашку, открывая темные внутренности: какие-то инструменты на стенах, деревянный стол, коряги на полу и стеллаж с кучей мелочовки.