Книга Медвежий брод, страница 27 – Юй Сы

— У нас тут небогато, но как есть, – сказал Григорий, махнув рукой на двор, хотя в его голосе не слышалось никакой ложной скромности. – Катька! – громогласно крикнул он, и на крыльце тут же показалась женщина – та самая круглая и румяная.

Она была в длинном платье и фартуке, о который вытерла руки в муке, и спросила:

— Чего?

— Гости пожаловали, – Григорий запер дверь и махнул на Нину с Федей, которые неловко замерли во дворе.

— И чего я сделаю? У меня тесто убегает! – жена Григория тут же исчезла в глубине дома. – Щас! – донеслось оттуда.

Григорий посмотрел на пустой проем и криво усмехнулся.

— Вы не подумайте, Катька у меня послушная. Это она для вас пироги стряпает. Мишка, Степка, а ну положь! – крикнул он, вновь заставив Нину вздрогнуть. Мальчишки бросили лейку и припустили за дом. – Сыновья мои, – пояснил Григорий. – Младший – Мишка, Степке уже десять, а мозгов ни хрена.

Федя тихонько хмыкнул и посмотрел на живот Нины. Та прикрыла его руками, застыв на месте.

— Ну не стойте, проходите в дом. Сейчас покажу, где мы вас положим.

Федя шагнул первым, стаскивая на пороге обувь и заходя в дом. К его удивлению, здесь было чисто и очень светло: сквозь окна просачивался солнечный свет, заливая большую комнату с печью, длинным столом с рядом стульев, сервант с разным стеклом, но не это привлекло его внимание, а красный угол у левой стены. Он слышал о таких и даже читал в журналах, но никогда не видел вживую: центральную позицию занимала икона Иисуса, слева Богоматерь, а справа какой-то не известный ему святой. А на нижней полочке стояли замысловатые деревянные фигурки. Федя шагнул вперед, силясь их рассмотреть, и с удивлением понял, что это все медведи в разных позах. Посреди стояла фигурка медведя на задних лапах, открывшего пасть в беззвучном реве.

Нина тоже посмотрела на угол, и ее глаза, гораздо более зоркие, чем Федины, сразу увидели медведя: центральная фигурка потемнела и рассохлась от старости, а по верху шла трещина. Ей явно было много лет. Ей вдруг вспомнились слова попадьи: «Гришка еще мальчишкой с отцом ходил в лес, а потом как перемкнуло, и с тех пор вот». Теперь она видела это «вот». Вряд ли порядочные христиане ставили в святой уголок идолов. Мысль о том, что Григорий вызывает гнев у местной церкви и лично у попадьи, развеселила ее.

— Проходите, чего встали, – Григорий проводил их в боковую комнату, откуда выходила лестница наверх.

Нина тяжело поднялась, рассматривая фотографии на стене: старые, черно-белые – какие-то взрослые, какие-то дети, старики. Один был очень похож на Григория: такой же черноволосый и косматый, он обнимал за плечо мальчишку, на вид не отличимого от Степана, сына охотника. За спиной у мужчины висело старомодное ружье – и Нина тут же узнала его.

— Батя мой, – сказал Григорий, заметив ее взгляд. Нина с удивлением поняла, что он поднимается следом, а Федя идет позади. Он стоял чуть ниже ее на ступенях, но все равно заполнял собой пространство, и в такой близости Нина ощутила от него запах пота и мускуса. – Он меня охоте и научил. Жаль, недолго прожил.

— А как он умер? – спросила Нина, прежде чем успела себя остановить.

— Не послушал совета и беду на себя навлек, – странно ответил Григорий. Увидев недоуменный взгляд Нины, он коротко хохотнул и сказал: – Зверь загрыз.