Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 109 – Юй Сы

— Спасибо! Спасибо! – Цзо низко поклонился несколько раз и даже попытался схватить Мо Хэ за руку, чтобы поблагодарить, но тот увернулся. Цзо ничуть не обиделся и весело пошел прочь, говоря, что теперь ему эта паршивая слива и в подметки не годится!

Остальные яо воодушевились и принялись рыться в кошельках и мешочках, доставая бумажные монеты. Мо Хэ вытащил из рукава чистые талисманы, обвел очередь взглядом и объявил:

— Сто монет за имя. Двести за комплимент.

Толпа потеряла дар речи. После первого изумления они зашумели, как цикады и кузнечики, забулькали, как кипящая похлебка^[125]:

— Что это за грабительская наценка в два раза?!

— Даже в центре столицы никогда не бывало таких скачков в стоимости!

— Это грабеж средь бела… посреди ночи!

Се Юньци с трудом сдержался, чтобы не присвистнуть. Вот уж действительно, вор кричит: «Держи вора!» Хитрые и коварные яо сегодня ночью на призрачном рынке столкнулись с еще более хитрым и коварным величайшим заклинателем эпохи, который всего за тысячу монет избавил Чанъань от демонических убийств на ближайшие десять лет.

Неожиданно для него скупец Мо решил не тратить полную ночь на то, чтобы ограбить всех яо на рынке. Набрав вскоре тысячу монет, он молниеносно свернул лавочку и вернулся к старику-травнику, который сидел с таким мрачным видом, будто даос убил всю его семью. Яо разочарованно провожали его взглядами, но задерживать не осмеливались.

— Тысяча монет. – Мо Хэ протянул деньги. – Как и договаривались: до конца ночи. Мне нужен Призрачный лотос.

Старик кисло посмотрел на него. Мо Хэ почти видел, как тот пытается придумать отговорку, но в конце концов вздохнул и принял деньги. Старик согнулся, залезая под прилавок и без конца бормоча:

— Молодежь нынче… Не то что раньше, никакого уважения к старшим…

Се Юньци закипел: какой же желчный противный старик, вот бы его сожрать!

Кряхтя и вздыхая (и совершенно не обращая внимания на гневные взгляды некоего достопочтенного), старик вылез из-под прилавка с потемневшей от времени деревянной шкатулкой. Он протянул ее Мо Хэ со словами:

— Для хранения необходимо постоянно поддерживать чистую янскую энергию, иначе Призрачный лотос рассеется. Не открывай шкатулку, пока не придет время, или все будет зря. Использовать его можно только в чистую лунную ночь, когда иньская ци особенно сильна. Но лучше рассеять его поскорее и никогда не делать то, что ты задумал.

— Спасибо, чжэньжэнь. – Мо Хэ почтительно поклонился и аккуратно положил шкатулку в свой мешочек-цянькунь. После этого он стремительно направился прочь.

Се Юньци поспешил за ним, кипя от злости.

— Учитель, что за чушь он нес? Сначала не хотел продавать, потом посоветовал просто выкинуть! Желчный старик, старая черепаха, тьфу! На вашем месте я бы вообще разнес его прилавок к гую!

Мо Хэ покосился на него.

— Ты съел сердце леопарда, раз решил перевернуть прилавок самого Шэнь-нуна?^[126]

Се Юньци сбился с шага и изумленно обернулся. Но за прилавком уже никого не было. Великий травник бесследно исчез.

— Чепуха! – не поверил Се Юньци. – Учитель, вы меня обманываете! – Он бросился его догонять и заметил слабую улыбку, мелькнувшую на губах даоса. – Точно обманываете!

— Кто знает? – загадочно отозвался Мо Хэ и снова улыбнулся, наблюдая, как забавно меняется лицо его второго ученика. – Мы уходим.