Книга В черной краске становишься черным. Том 2, страница 101 – Юй Сы

Когда на столицу опустились сумерки, снова пошел снег, укрывая древние улицы толстым белым слоем. Ночные стражи с колотушками вышли под зонтиками на службу. Чиновники спешили домой, публичные дома, несмотря на мороз, открывали свои двери. В эту метель таверны мягко светились, но казались призрачными огоньками на дороге в загробный мир.

Когда Се Юньци, кутаясь в ярко-рыжий лисий плащ с глубоким капюшоном, вышел к воротам, он увидел одинокую темную фигуру. В руках у Мо Хэ, одетого в простую черную накидку, был небольшой бумажный фонарик, в котором трепетала свеча. Снег устилал его плечи ровным слоем, будто забытую древнюю статую, и в ореоле этого мягкого света даос казался заблудшей душой, которая не может найти путь к перерождению. Отчего-то от его фигуры сквозило одиночеством и тоской. Се Юньци невольно замедлил шаг и удивленно огляделся: Гу Вэньвэнь не было. Это означало, что даос ее не позвал, потому что вряд ли бы девица опоздала на такое увлекательное мероприятие.

— Учитель, – окликнул его Се Юньци, подходя ближе.

Даос обернулся и, узнав его, кивнул. Затем он перевел взгляд на лисью накидку, от которой прямо-таки веяло роскошью и каким-то подавлением. Еще бы – в ней использовались хвосты стопятидесятилетней лисицы, которую Се Юньци однажды победил в бою и ци которой поглотил. Одна из первых значительных побед в его жизни, и, разумеется, он не оставил оба ее хвоста без внимания, приказав сделать из них плащ: тяжелая парча была вышита золотой нитью, а лисий мех украшал капюшон и воротник.

— Нравится? – хвастливо спросил Се Юньци. – Хвосты хулицзин – не только теплые, но и имеют остаточную духовную силу. Я сам победил лису.

Даос равнодушно отвел взгляд.

— Кто сам себя выставляет на свет, тот не блестит^[113], – проговорил он.

Се Юньци медленно моргнул, пока до него не дошел смысл сказанного, а потом фыркнул.

— Нет ничего плохого в том, чтобы гордиться своими успехами, Учитель. Уж вы-то лучше всех это должны понимать, – проговорил он.

Они медленно пошли по улице.

— Почему? – неожиданно спросил даос, глядя вперед.

Се Юньци нацепил улыбку и льстиво проговорил:

— Вы же… великий даочжан Сюаньи. Вас знает вся Поднебесная, от заклинателей до простого люда. Неужели вы не гордитесь тем, что совершили? Любой праведный заклинатель на вашем месте задрал бы хвост до неба.

— Хвала Небесам, что никто не был на моем месте. – Слабая улыбка тронула губы даоса. – Нет, я не думаю, что здесь есть чем гордиться.

Некий достопочтенный, который так кичился каждой победой, что заказал ряд картин с изображениями своих подвигов, а потом развесил их по дворцу, этого совершенно не понял. Будь он на месте даоса, убийство бывшего Владыки демонов прославило бы его на всю Огненную пустошь и молниеносно вознесло на трон.

— Почему? – тупо спросил он, глядя, как снег падает на черные брови даоса и медленно тает на них.

— Потому что я убил человека, а не совершил какой-то подвиг.

Се Юньци ошарашенно уставился на него и даже на миг замедлил шаг.

После долгой паузы он произнес:

— Но ведь он был демоном.

— Разве то, что он был рожден демоном, отменяет то, что он умер человеком? Приняв человеческую форму, разве яо не принимает и человеческую суть? – Мо Хэ серьезно посмотрел на него. – Разве не потому яо стремятся стать людьми, что хотят быть похожи на нас?