Книга Тайна Карты вечности, страница 39 – Эвелин Бризу-Пеллен

В любом случае я сделал вывод, что ей стало немного полегче, но говорить, что совсем всё в порядке, было ещё рано.

Меня, конечно, здорово огорчил её отказ, но при этом я пребывал в состоянии странной эйфории. У меня возникло ощущение, что я знаю Клеа давным-давно, чуть ли не с рождения, и я никак не мог понять, какая муха меня тогда укусила и с чего я так на неё разозлился из-за каких-то пустяков. Я вспомнил, что, когда я вошёл к ней в комнату в первый раз и даже как следует не разглядел её, я почувствовал, что мне стало жарко. А на следующий день, когда я рассмотрел её по-настоящему, меня ослепил свет. И теперь я не сомневался: Клеа стала частью моей судьбы.

А для неё всё было совсем по-другому. Теперь она не сторонилась меня, но сама никогда не искала встреч. И по-прежнему не было никакой возможности уговорить её спуститься в столовую. Один намёк на необходимость пойти туда приводил её в ужас. Не знаю почему.

Я решил во что бы то ни стало вытащить Клеа из башни из слоновой кости^[7] и отправился к Раулю. Да, дело кончилось тем, что я взял его себе в сообщники, хотя меня жутко напрягало, что он читает мои мысли, как будто я стеклянный. Но без него мне было не обойтись. Я спросил Рауля, можно ли устроить в парке пикник, и он сразу же мне ответил:

— Не вижу никаких затруднений, месье. Устроим пикник на двоих.

Но я не говорил, что на двоих! И я не сомневался: он точно знает, кто будет второй персоной. Я снова здорово напрягся. Но решил, что всё должно быть готово заранее, и тогда я приглашу Клеа: так ей сложнее будет отказаться. Хотя для отказа у неё не могло найтись никаких причин: она ничем не была занята, и у неё не было назначено никаких встреч.

Клеа приняла моё предложение.

В полдень я повёл её в парк. На пляже был расстелен ковёр и нас ожидало множество разных закусок. Там было из чего выбрать: мясо, овощи – всё, что я люблю. И, как я успел заметить, Клеа тоже. Я во многом мог упрекнуть администрацию этого санатория, но еда здесь была выше всяческих похвал – и по качеству, и по количеству. Повар замечательный – не перепарено, не пережарено, всё необыкновенно вкусно. Я очень долго не мог смотреть на еду, а теперь ел с большим аппетитом. По крайней мере, буду хоть чем-то хорошим вспоминать своё здешнее пребывание.

И тут случилось нечто непредвиденное. Но предвидеть такое и не было никакой возможности.

Только мы расположились на ковре, как Клеа уставилась неподвижным взглядом в какую-то точку. Потом она с усилием приоткрыла рот, вскочила на ноги и побежала к морю.

Я ринулся за ней следом.

— Клеа!

Вода доходила ей уже до коленей. Она обернулась, явно очень испуганная. Я замер на месте, не хотел напугать её ещё больше – не дай Бог, подумает, что на неё нападают.

— Что случилось?

— Труба, – выговорила она и показала на цилиндр из кирпича, который торчал среди травы на берегу. – Там!

— И что с ней? – осторожно спросил я.

Глаза у неё расширились от ужаса.

— Там… Я была заперта!

Приступ ужаса граничил с безумием.

— Заперта в трубе?

— Нет. Я… её видела из отдушины в подвале.

Теперь и у меня по спине побежали ледяные мурашки.

— Ты хочешь сказать… что тебя держали в этом месте, тут?

Клеа молчала и не сводила глаз с кирпичной трубы. А я постарался рассуждать логически.