Книга Тайна Карты вечности, страница 36 – Эвелин Бризу-Пеллен

Когда мы поднялись по совершенно незнакомой мне лестнице, я напрягся ещё больше – я-то был уверен, что самые опасные сумасшедшие заперты наверху. Невозможно описать моё облегчение, когда мы стали спускаться вниз!

Так мы обошли весь особняк. Ступенька за ступенькой, коридор за коридором. Переходя на последнюю лестницу, я обратил внимание, что Эмеранс идёт сразу следом за Леонидом, значит, спартанца она не боится. Очевидно, типы вроде него не нападают на женщин, они ополчаются только против юных никудышников, которые до сих пор не усвоили, что жить – это значит повиноваться начальнику и кидаться в бой, как только он отдаст приказ.

Спустившись в холл, мы семь раз обошли его, потом наше шествие остановилось. Доктор Граф поднял руку, словно для благословения, и сказал нам:

— Идите с миром.

И мы разошлись по своим комнатам.

О каком мире может идти речь?! Лично для меня – ни мира, ни покоя.

Я хотел отвлечься и снова занялся загадкой чемодана. Неплохое упражнение для будущего частного детектива. Если я пойму, кто сделал эти надписи, то, возможно, нападу на след. Так кто же? Шофёр такси или кто-то из онкологической больницы?

Я спросил кузнечиков, что им известно о «ptit sir». Они о таком слыхом не слыхивали. Кристоф и учительница тоже понятия не имели. А может, они врут? Комедию разыгрывают?

Я больше не думал о Клеа. Вернее, не хотел о ней думать. Мне было обидно, что обе девчонки, мои сверстницы, оказались такими странными, что с ними даже поговорить не получалось. (Впрочем, нельзя сказать, что всё, что крутилось у меня в голове, сводилось только к этому заключению). Эмеранс показала себя одержимой маньячкой, а Клеа можно было только возненавидеть. А что? Она заслуживала чего-то другого? А мы, между прочим, плыли все в одной лодке, и, возможно, нам лучше было бы договориться.

Как бы там ни было, но Клеа я больше не видел. Она не спускалась в столовую, ей приносили еду в комнату. Крошечными порциями. У неё птичий желудок или она на особой диете?

Поэтому я крайне удивился, увидев, что Клеа входит в библиотеку.

— Ты не против, если Клеа будет заниматься математикой вместе с тобой? – спросил меня Кристоф.

«Ты не против?» Не похоже, что его на самом деле интересовало моё мнение. И что, я могу ответить «Я против, ни в коем случае!»?

Мало того, Кристоф ещё и прибавил:

— Думаю, ты будешь рад порешать вместе с Клеа задачки за восьмой класс, как раз исправишь кое-какие недочёты.

Ну спасибо! Только этого мне не хватало! Выставлять свои слабости перед своим смертельным врагом!

Вместо ответа я что-то буркнул себе под нос и уселся с самым независимым видом, мол, мне до всего до этого – как до египетских пирамид. Но внутри я, конечно, кипел.

После урока я не остался, как обычно, в библиотеке делать домашнее задание, а ушёл, не говоря ни слова, и заперся у себя в комнате. Пусть Кристоф сообразит, что допустил очень грубую ошибку.

Хотя в конечном счёте всё это не имело особого значения – я твёрдо решил как можно скорее вернуться домой. Не вижу необходимости торчать среди всех этих чокнутых. Нужно только найти способ, как известить родителей.

Написать? Да тут и с почтой проблемы немаленькие.

Решил посоветоваться со старожилами.

После обеда отправился искать Кристофа и нашёл его в круглой комнате западной башни. Андре и капитан обычно играли там в карты. Учительница тоже сидела там. Читала какую-то книгу за маленьким круглым столиком на одной ноге, заканчивавшейся львиными лапами. Я так разозлился сегодня, что забыл об уроке правописания, но учительница не сделала мне никакого замечания. Что-что, а свобода здесь полная, этого не отнимешь.