Книга Клеа и месть призраков, страница 78 – Эвелин Бризу-Пеллен

— К сожалению, не знаю. Имя, которое доктор записывает на карточке по прибытии пациента, произнести невозможно.

— Неужели записывается только имя? – удивилась я.

— Имя и возраст. Других сведений о пациентах у нас нет. Шофёр такси сказал, что умер он уже давно.

— И в какой он комнате? – поинтересовался Хоэль.

— Он не будет жить в Особняке, месье. Он пожелал жить в парке.

— Любит ходить в походы? Он молодой?

— Если ваш вопрос, месье, подразумевает, что вам бы хотелось найти себе товарища по играм, то вынужден вас огорчить – ему семьдесят два года. И я не думаю, что его выбор объясняется пристрастием к походам.

— Идём в парк – познакомимся! – закричал Хоэль.

Я не была уверена, что это хорошая идея, и не чувствовала никакого желания снова сталкиваться с опасностями. Но Хоэль схватил меня за руку. Он был так возбуждён, что я целую секунду ощущала его ладошку своей ладонью. Ощущение исчезло, как только я согласилась идти с ним в парк, и мы пошли туда. Но я получила подтверждение, что при наличии волевого усилия есть возможность соприкасаться друг с другом.

Я спустилась с Хоэлем в парк, на душе у меня было пасмурно. Казалось бы, серый призрак улетучился, опасности больше нет, но я не чувствовала никакого покоя.

Клад замер на пороге, он был поражён не меньше нашего, увидев совершенно незнакомый парк… Перед Особняком он остался прежним, но дальше перед нами до самого горизонта раскинулось пустынное плато – мы такого никогда не видели. Посередине его, деля пополам, тянулась узкая долина.

— Он любит природу… – прошептал Хоэль. – Значит, это предыкскорикческий человек.

— А может быть, он нуждается в обширном пространстве….

— А он где? – спросил Хоэль, оглядываясь.

Мы шли вперёд с большой осторожностью: миновали школу, потом церковь и вышли к узкой долине, по дну её бежал ручеек, на берегу ручейка стоял шалаш из веток.

Вновь прибывший сидел перед шалашом по-турецки, положив руки на колени. Может, он и был старым, но держался очень прямо, и вид у него был значительный. Хоэль сшиб ногой камушек, сидящий услышал шум и повернул голову. Мы застыли на месте. Даже издалека было видно, что взгляд его чёрных сверкающих глаз запрещает нам приближаться. Он сурово посмотрел на нас. А может быть, даже с презрением, точно не могу сказать. Может, даже хуже, чем с презрением. В общем, почему-то мне стало очень стыдно, словно я в чём-то провинилась.

Не сговариваясь, мы с Хоэлем отступили на несколько шагов. Потом повернулись спиной к сидящему и пустились в обратный путь, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться бежать бегом. Да, это был белый призрак, но встреча с жутким Жаком произошла так недавно, что я ещёё не успела окончательно прийти в себя.

Клад не побежал за нами. Он остался стоять у входа в долину и смотрел на новенького. Когда я заметила, что его нет с нами, я его позвала – он прибежал, но не сразу.

Мы отправились прямиком в кабинет доктора Графа.

— Он злой, этот ваш дяденька, который приехал! – выпалил с порога Хоэль.

— Нет, нет, Хоэль, он не злой, – уверил его главный врач. – Злого я посадил бы под замок.

— Тогда… несимпатичный.

— А кто он такой? – поинтересовалась я.

— Полная неизвестность. Он не произнёс ни единого слова. Стоял передо мной, сложив на груди руки и молчал, как каменный. Но судя по грозе, которая здесь полыхала, мешал ему говорить гнев.