Книга Улыбайтесь - вы в Египте!, страница 22 – Елена Серебрякова

Принц из заветных мечтаний участливо заглядывал в глаза и открывал перед ней тяжеленную дверь.

«Не может быть! Не-мо-жет!!! Это — галлюцинации… Мне все чудится…» — замелькали предательские мысли, но Милка храбро понадеялась, что пока не сошла с ума и, боясь спугнуть долгожданную удачу, закивала головой, как китайский болванчик.

Солнечный диск раскалился добела и даже сквозь тонированные стекла офиса генерального менеджера отеля «Солнечный берег» на него было больно смотреть. Обесцвеченное снопом яркого света, кипенно-белое небо приобретало нежную голубизну только у линии горизонта и плавно стекало в васильковое море.

Море… Для людей, всю свою жизнь проживших вдали от него, постоянно движущаяся толща воды внушает непонятное благоговение и поистине неземное притяжение. Попробовав однажды, вы с тоской будете вспоминать, как ласковые волны обволакивают со всех сторон, нежно обнимают, качают и убаюкивают, возвращаться снова и снова к мечтам о чувстве неги и блаженства, которое когда-то испытали… Вы побывали в раю… В раю на грешной земле…

Лана представила себя в этом раю так явно, что мурашки удовольствия пробежали по всему телу. Она невольно поежилась и глубоко, с сожалением вздохнула: на пути в рай полно препятствий, через тернии к звездам, без труда не выловишь и рыбку из пруда и так далее…

Встреча на официальном уровне затягивалась. Нонна слушала генерального менеджера, изображала деловую женщину, крутя в руке ручку с листочком. Мила, как могла, вникала в беседу, хлопала большущими ресницами и пыталась уяснить хотя бы суть по интонациям в разговоре, вытягивая шею и морща лобик. Иринка, прикрыв глаза ладонью, наглым образом дремала в кресле, а Лана, заняв позицию у окна с видом на море, мечтала, мечтала и мечтала…

Всей душой она уже лежала в шезлонге на пляже, кушала манго и бананы, доставая их из плетеной корзины, стоящей на столике рядом. Желудок, проникнувшись вкусной картинкой, неожиданно громко выдал продолжительную музыкальную фразу из произведений великого Шнитке, и Ланка, пытаясь заглушить концерт живота, наигранно закашлялась. В голове же, тяжелой и гудящей после вчерашней дани традициям, всплыл закономерный вопрос: «Если не считать выкушанного спирта и растерзанной на четверых палки копченой колбасы, когда мы ели по-человечески последний раз?». По всем подсчетам выходило, что давно.

…После нескольких месяцев подготовки к отъезду и постепенно умирающей надежды на благополучный исход задуманного предприятия они, наконец, получили на руки необходимые бумажки: справки, приглашения в Египет, въездные визы и трехмесячный рабочий контракт. И даже тогда, стоя на перроне железнодорожного вокзала, слушая объявление диктора, что поезд отправится через пять минут, прощаясь с родителями, друзьями и подругами, им казалось, что стрелки больших вокзальных часов играют в детскую игру «Замри!», и не верилось, что цель почти достигнута. Долгожданная, невероятная и желанная мечта маячила совсем рядом, рукой подать, спускалась с облаков и витала так близко к земле, что не терпелось запрыгнуть в вагон и помчаться ей навстречу. Какая еда? Кто о ней вспоминал?! Они питались духом победы, счастья, долгожданной удачи и заслуженной эйфории.