Книга Измена императора драконов. Месть злодейки, страница 46 – Настя Ильина

Магия феникса отозвалась внутри тёплой волной. Я представила, как в землю возвращается жизнь. Как семена, спящие глубоко в почве, просыпаются и тянутся к солнцу. Как корни расправляются, набираются сил, пробиваются сквозь сухую корку.

Земля дрогнула.

Из неё показался бледный зелёный росток. Он рос на глазах - вытягивался, крепчал, выпускал листья. Через минуту на тонком стебле распустился алый бутон.

Кровавая роза.

Любимые цветы моей матери.

Я улыбнулась, чувствуя, как магия отступает, оставляя после себя приятную истому. Силы ушли не зря.

— Госпожа, что вы делаете?

Я обернулась.

Маленькая девочка - одна из тех сирот, что уже переехали в уцелевший флигель на территории поместья - стояла позади и смотрела на цветок широко раскрытыми глазами. Её звали Мэй, ей было лет восемь, и она не произнесла ни слова за первые три дня в приюте.

Теперь заговорила.

— Я помогаю саду проснуться, - ответила я, поманив её пальцем. - Хочешь посмотреть?

Мэй подошла ближе, присела на корточки рядом. Её глаза были прикованы к алой розе, которая уже раскрыла лепестки и благоухала на всю округу.

— Как вы это сделали? - прошептала она.

— Магия, - я взяла её маленькую ладошку и поднесла к земле. - У каждого она своя. У меня - огонь и жизнь. У тебя, возможно, что-то другое. Попробуй представить, как цветок просыпается.

Мэй зажмурилась, сосредоточенно нахмурилась. Её ладошка нагрелась - совсем чуть-чуть, почти незаметно. Земля под ней чуть дрогнула и... ничего.

— Не выходит, - девочка чуть не заплакала от обиды.

— Выходит, - поправила я. - Я почувствовала твою магию. Она слабая, но она есть. Когда ты подрастёшь и обучишься - ты сможешь делать так же. И даже лучше.

Мэй посмотрела на меня с надеждой.

— Вы, правда, так думаете?

— Я никогда не говорю того, в чём не уверена, - ответила я. - Запомни это.

Девочка помолчала, потом вдруг выпалила:

— Вы добрая.

Я замерла. Меня давно не хвалили и уж тем более не называли доброй. Лишь в прошлой жизни, когда я была мягкой и податливой, когда умело закрывала рот в нужной ситуации и подстраивалась под других...

— Многие называют вас злодейкой, - продолжила Мэй, теребя край застиранного платья. - Слуги говорят, что вы командуете всеми и никого не слушаете. Что вы жестокая. А вы... вы цветы оживляете. Для нас.

Я искренне улыбнулась и кивнула.

— Люди говорят много глупостей, Мэй. Не верь всему, что слышишь.

— А вы не злодейка? - девочка посмотрела мне прямо в глаза.

Я хотела сказать «нет». Хотела успокоить ребёнка, сказать, что я - хорошая, что я делаю добро, но солгать я не могла.

— Иногда, - сказала я тихо, - приходится быть злодейкой, чтобы защитить тех, кто не может защитить себя сам.

Мэй нахмурилась, обдумывая мои слова, потом кивнула - серьёзно, по-взрослому.

— Тогда я тоже буду злодейкой, когда вырасту.

Я невольно рассмеялась - впервые за много дней от души.

— Не торопись, - сказала я, взъерошив её волосы. - Сначала вырасти.

После разговора с Мэй я вернулась к работе с новыми силами.

Рабочие сновали туда-сюда с досками и инструментами. Сироты - их было уже семеро, от пяти до двенадцати лет - помогали, как могли: подметали полы, носили воду, сортировали припасы. Я проверяла каждый угол, каждую стену, каждую кровать.

— Здесь будет спальня для девочек, - сказала я, обводя рукой самую светлую комнату. - Поставьте кровати у окон, чтобы утреннее солнце будило их своими нежными лучами.