Книга Убей меня, люби меня, страница 47 – Хэй Янь

Он сделал вид, что разгневался, и заявил, что хочет поохотиться в одиночку, после чего углубился в лес. Даже отойдя на приличное расстояние, он все еще ощущал на себе пристальный, хищный взгляд Мужун Сюаньле – будто за ним следил не человек, а стервятник, готовый вцепиться в мертвое тело. Мужун Цзинхэ был вынужден распрямить спину, надеясь, что движение немного восстановит внутреннюю циркуляцию энергии и уменьшит боль.

А потом все сбылось. Подтвердилось его дурное предчувствие, не оставлявшее с самого утра, когда он узнал, что охоту затеял именно Мужун Сюаньле.

В наступившей тьме его подстерегла засада.

Император строго-настрого запретил младшему сыну надевать доспехи и участвовать в сражениях. Но на этот раз сделал исключение.

Ему трудно было не защищаться. Хорошо хоть напали всего двое. Больше проверка, чем попытка убийства.

По-видимому, слух о его болезни уже начал просачиваться, и кто-то просто хотел в этом удостовериться. Но пока подтверждения не было, действовали осторожно.

Он поставил на карту все. Понимал, что повторяет прошлое и снова рискует разорвать меридианы, но применил смертоносный прием – и убил обоих.

А потом его накрыла незамедлительная жестокая реакция внутренней силы. Когда лошадь, испугавшись, понеслась вглубь леса, он упал с нее, а, очнувшись, обнаружил себя рядом с Мэй Линь. Из их разговора с мальчишкой он быстро понял: Мэй Линь, при всей своей внешней жесткости, в душе человек мягкий. А мальчик – и подавно. Поэтому он решил прикинуться бесчувственным и воспользоваться этим, чтобы вырваться из гор.

Это был редкий шанс покинуть Чжаоцзин. Да, немалой ценой – возможно, на карту придется поставить свое будущее, но он был готов.

Выбираться оказалось нелегко. Некоторые участки были непроходимы для носилок, и их пришлось бросить. Мэй Линь была вынуждена тащить Мужун Цзинхэ либо волоком, либо на спине.

Но несмотря на все трудности, через пять дней пути, когда в небе снова закружил кречет Мужун Сюаньле, они достигли окраины леса и гор. Однако, когда увидели военный лагерь, им пришлось снова отступить.

— Это армия Лу Чэна, – спокойно объяснил Мужун Цзинхэ и закрыл глаза.

Он не стал вдаваться в подробности, но Мэй Линь поняла без слов: приказ перекрыть горы Чжуншань наверняка отдал сам император. Никто другой не решился бы использовать армию в таких целях. Значит, все дороги преграждены.

«Заблокировал горы, но никого не отправил их прочесывать… Отец, ты и правда так боишься меня?»

На его губах мелькнула горькая усмешка, тут же уступившая место решимости. Мэй Линь не разбиралась в дворцовых интригах, но даже она поняла, что выходить из укрытия подобно смерти.

Они тихо отступили. Мужун Цзинхэ не возражал, а значит, был с ней согласен.

— Что будем делать? – спросила Мэй Линь, когда они спрятались в расщелине скалы.

— Если я не вернусь, они начнут обыскивать лес. Мы не можем здесь оставаться, – шепнул Мужун Цзинхэ после некоторых раздумий.

Мэй Линь нахмурилась:

— Я могу оттащить тебя к самой опушке… но дальше не пойду.

С Муе Ломэй на хвосте ее наверняка уже считают особо опасной беглянкой, поэтому в ловушку она не полезет. Глаза Мужун Цзинхэ, обычно полуприкрытые, вмиг распахнулись:

— И ты на такое осмелишься?!

После нескольких дней пути он наконец перестал называть ее ничтожной рабыней.