Книга Убей меня, люби меня, страница 45 – Хэй Янь

— Суешь мне сырое?! – возмущенно воскликнул он.

Мэй Линь окончательно потеряла терпение. Она отдернула ветку и вернулась к костру.

— Если будешь ныть, вообще ничего не получишь.

Не изучи она его повадки раньше, сейчас решила бы, что он просто невежественный, избалованный аристократ.

Мужун Цзинхэ невольно округлил глаза, но, встретившись с невозмутимым взглядом, понял, что она не шутит, и ради своего сытого желудка решил сдержаться.

Посреди зарослей виноградных лоз и дикого редиса воцарилась долгожданная тишина, нарушаемая лишь шипением жарящегося мяса и редкими сонными криками ночных птиц.

Впервые после отбытия из Аньчана Мэй Линь ощутила себя свободной. Впервые позволила себе не думать ни о заданиях, ни о противоядии, ни о будущем. Если уж она дошла до этой точки, то беспокоиться бессмысленно.

Запах жареного мяса растекался по округе, создавая особый уют, и Мэй Линь вдруг задумалась, заметил ли Мужун Цзинхэ, насколько ее поведение отличается от того, как она вела себя при дворе. Но он так и не задал ни одного вопроса. Неужели настолько ее игнорирует? Или есть другие причины?

— Почему ты стал таким? – спросила она вслух, хотя это был не тот вопрос, который она обдумывала.

Мужун Цзинхэ надулся и просто закрыл глаза, не собираясь удостаивать ее ответом. Девушка усмехнулась, не особенно расстроившись от этой игры в молчанку, а затем неожиданно подошла и начала его ощупывать.

Мужун Цзинхэ резко распахнул глаза:

— Что ты делаешь?!

Она не сразу ответила, продолжая перебирать складки ткани, но, кроме нефритового амулета, не обнаружила ничего ценного. Мэй Линь со вздохом убрала руки, даже не попытавшись забрать этот очевидно дорогой предмет.

— Почему у тебя с собой ничего нет? – раздраженно буркнула она.

Пробыв при дворе всего несколько дней, она еще не получала жалованья, а теперь и вовсе осталась без средств к существованию. Как же ей выкручиваться, когда они выберутся из леса?

Мужун Цзинхэ был так потрясен, что какая-то особа низкого происхождения позволяет себе так с ним обращаться, что чуть не потерял сознание от ярости.

— Что я беру с собой, а что нет, не твое дело, рабыня! – процедил он сквозь зубы.

Мэй Линь приподняла брови, не переставая ухмыляться.

— Думаю, тебе стоит кое-что уяснить. Пока ты не можешь передвигаться, ты зависишь от меня. Я иду – ты идешь. Я остаюсь – ты остаешься.

Она ничуть не сомневалась: как только принц вернется во дворец, он сразу же поквитается с ней. Но стоит им разделиться, ее настигнут люди Мужун Сюаньле. С Цзинхэ у нее хотя бы есть какая-то гарантия и шанс выжить.

Змеиное мясо уже зарумянилось, и она разделила его на две части, после чего одна половина целиком перекочевала на листья растений.

Бросив взгляд на мрачное лицо Мужун Цзинхэ, Мэй Линь продолжала:

— Может, мне стоит сказать проще? Теперь нам с тобой придется полагаться друг на друга. Если я ем мясо – ты ешь мясо. Если мне достанется плесневелый хлеб, ты тоже будешь его жевать. А если еда вообще закончится… – Она слегка улыбнулась, но ее взгляд отдавал холодом. – В таком случае первым умрешь ты. Поэтому если у тебя есть деньги или что-то ценное, что можно обменять на серебро, то позаботься об этом сразу.

Она небрежно сломала подвернувшийся под руку прутик, превратив его в импровизированные палочки для еды, затем взяла кусочек мяса и протянула принцу, который уже буквально трясся от злости. Казалось, он собирался отказаться, однако после небольшой заминки все же открыл рот. Мэй Линь удовлетворенно кивнула.