Книга Убей меня, люби меня, страница 162 – Хэй Янь

Не обратив внимание на его появление – или, может, он заранее знал, что принц пойдет следом? – шаман медленно произнес:

— Кровавый гу боится благородного. Растопить лед, не боясь, что паразит сожрет девушку, можно лишь в присутствии благородного гу. Но чтобы полностью вывести паразита из ее тела, потребуется время – не один день, а несколько.

При этих словах Мэй Линь невольно представила себя на месте Муе Ломэй, и кровь отхлынула от ее лица.

В этот миг чья-то рука коснулась ее талии, притягивая в объятия. Мэй Линь нахмурилась, собираясь вырваться, но шаман начал говорить, заставляя сосредоточиться на его словах. Девушке пришлось признать, что тепло за спиной и легкое прикосновение отвлекали от жутких мыслей, не давая ужасным картинкам завладеть ее сознанием.

— На тебе лежит след благородного гу. Это поможет усмирить кровавого гу при размораживании девушки.

Поначалу Мэй Линь подумала, что шаман обращается к ней. Потом она заметила, что его взгляд устремлен куда-то в сторону, и с изумлением осознала, что он говорит с Мужун Цзинхэ. Принц тоже носитель благородного гу? Девушка нахмурилась, ее глаза наполнились тревогой.

Лед они решили растопить в пруду Нинби – природном горячем источнике, расположенном в саду Лунцуй на склоне горы Фушань. Над водой клубился белый пар, а вокруг, словно в царстве небожителей, цвели кусты.

Мэй Линь, осознав, что цветы в это время года еще не должны были распуститься, замерла от удивления, и улыбка коснулась ее лица. Мужун Цзинхэ, поместив ледяное тело Муе Ломэй на лежаке рядом с прудом, взглянул на Мэй Линь и вдруг почувствовал приступ печали и нежности, досадуя, почему ему раньше не приходило в голову привести ее сюда.

«Можно считать, что я увидела весенние цветы Цзинбэя», – легко подумала Мэй Линь. Настроение ее улучшилось, и мысли оживились.

— Это место и вправду прекрасно, – улыбнулась она, глядя на Мужун Цзинхэ.

Она впервые заговорила с ним после их возвращения из Лаовоцзы. Мужун Цзинхэ удивился, сердце его бешено застучало, и хотя на душе было тревожно, его темные глаза невольно смягчились. Он вспомнил, как когда-то она непрестанно что-то шептала ему на ухо, как напевала ему песенки своим тихим хрипловатым голосом. Теперь это казалось таким далеким – настолько, что он почти забыл ее голос, который успокаивал его страхи, смятения и дарил надежду, когда они были отрезаны от остального мира.

— Если тебе нравится, то… – тут же ответил он, но не успел договорить.

— Принц Мужун, хоть для простолюдинки – великая честь внести свой скромный вклад в спасение будущей принцессы, у меня осталось некое опасение. Если его не рассеять, я вряд ли смогу всецело посвятить себя служению вам и вашей невесте, – почтительно сказала Мэй Линь, опустив глаза. И пусть она уже решила оборвать все связи с ним, на словах «ваша невеста» ее губы невольно дрогнули.

Мужун Цзинхэ изменился в лице. Из ее уст такие фразы звучали особенно колко. И ведь в ее тоне и выражении лица не было ни тени насмешки – лишь почтительность, вроде как и нет повода выйти из себя.

— Что тебе нужно? Говори прямо, не ходи вокруг да около, – сдерживая недовольство, проговорил он, и взгляд его стал холодным и жестким.

Мэй Линь едва заметно улыбнулась, потупившись и сделав вид, что не замечает его раздражения.