Книга Мясная лавка, страница 68 – Джуно Доусон

У мамы глаза вылезают из орбит.

— Что?

— Работы у меня будет намного больше, зато и заработаю больше. Это она так сказала.

— Нет! Даже не думай! А учеба как же?

Я устало кладу голову на надувную подушку.

— Мам, расслабься! Имеется в виду, после экзаменов.

Но я, чесслово, не знаю. Как же Ферди и все остальное? Надо спросить у Ферди, как он смотрит на возможность учиться в Нью-Йорке. У них там тьма универов – Колумбийский, Нью-Йоркский, – и я уверена, в каждом есть кафедра киноведения. Я бы хотела. Была там всего четыре дня и полюбила Нью-Йорк всем сердцем.

Мама сверлит папу взглядом.

— Поговорим об этом через год.

Мой отец – мастер обрывать неприятные ему разговоры.

Всю субботу я все еще не в себе (как будто моя истинная сущность до сих пор витает где-то там, за Атлантикой), поэтому я долго нежусь в ванне и ложусь спать сразу после «Танцев со звездами». Просыпаюсь, чувствуя себя в миллион раз лучше, нахожу шесть тысяч напоминаний о непрочитанных сообщениях в «Вотсапе» и договариваюсь со всеми встретиться немного позже. Я умираю от желания увидеться с ними – типа, я уезжала не на неделю, а на месяц. Немного странно. Но это ощущение не оставляет меня, как волос на языке. Кажется, что уж такого важного я пропустила? Паранойя какая-то. Не хочу, чтобы друзья меня забыли. В школе целая неделя – это много. За время с вечера пятницы до утра понедельника может вспыхнуть и закончиться невероятная любовь.

У Ферди сегодня смена в кафетерии, поэтому я отправляюсь туда. Погода впервые по-настоящему зимняя, и я заворачиваюсь в большой, рыхлой вязки шарф с логотипом TANK, который мне подарили, а в бумажный пакет (надеюсь, Лорел понравится) я положила один из их свитеров. Это подарок на ее день рождения.

Льен рассказала, что выручает неплохие деньги, продавая «дармовые» тряпки, и чтобы я не удивлялась, если какие-то бренды будут пытаться «заплатить» мне одеждой – основательную часть своего заработка модели получают именно так. Это имеет смысл, учитывая, что какое-нибудь платьице от Gucci может стоить десять-двадцать штук.

Я иду по широкой улице почти вприпрыжку, как диснеевская принцесса. Воздух холодный, даже морозный, под ногами вороха золотых осенних листьев. В Нью-Йорке было хорошо, но дома лучше. И я скоро увижу Ферди. Я вхожу в кафе, а все остальные уже там.

— Ах ты, стервоза паршивая! – кричит мне издали Саба. Не совсем тот прием, какого я ждала. Подруга бросается ко мне, не обращая внимания на оскорбленный вид каких-то молодых мамочек, – они, видите ли, не в восторге от ее выражений. Саба сует мне под нос мобильник:

— Яна Новак, это что, черт тебя возьми?

Присматриваюсь – это «Инстаграм» Уэсли. Он выложил то фото, где мы четверо – я, он, Мэтти и Льен – на крыше.

Я мило улыбаюсь.

— Так, кое-кто из других моделей, – говорю я очень-очень небрежно.

— Ты что мне голову морочишь, сука?! Это же УЭСЛИ ЧЕРТЕГОПОБЕРИ БРАЙС!

— Ну да, а что с ним не так?

Саба тащит меня к столу.

— Расскажи мне все. Чем от него пахнет? Какой у него лосьон после бритья? Я хочу ощутить этот запах!

— Боже, да погоди, дай опомниться!

Из-за стойки выходит Ферди.

— С приездом! Знаешь что?

— Что?

— Я тебя люблю.

Я повисаю на нем и почти что таю. Уткнувшись носом ему в шею, глубоко вдыхаю аромат его шампуня.