Книга Наша седьмая весна или я стану твоей женой, страница 78 – Ольга ХЕ

Рыдала — долго. Долго — по меркам мира (минуты?). Вечность — по её меркам. Рыдала — пока не закончились слёзы. Пока — горло не стало сухим и горящим. Пока — дрожь не утихла — не совсем, нет — мелкая, остаточная, как рябь на воде после камня — но — утихла. Тело — обмякло. Обмякло — в его руке. Тяжёлое. Опустошённое. Выжатое.

Чистое.

Тишина.

Не — абсолютная (абсолютной не бывает; были — звуки: шаги людей Кацуро где-то за деревьями; тихие команды капитана Идэ; шелест — верёвок? ткани?; и — ветер — в ветвях — в цветах — и лепестки — падающие — шорохом — на землю). Но — тишина — между ними. Внутренняя. Звенящая — тем особым звоном, который остаётся, когда — всё сказано. Когда — всё сделано. Когда — тело отплакало, отдрожало, — и — осталось: голое, новое, незнакомое.

Аяме — подняла лицо. Медленно. От его плеча — мокрого (кровь и слёзы — смешавшиеся — в тёмное пятно на ткани). Подняла — и — посмотрела.

На него. На — его лицо. Бледное — сильнее, чем раньше (кровь — он терял кровь — левая рука — прижата к боку — ткань — набухшая, тяжёлая). Глаза — на ней. Только — на ней. Усталые. С красными прожилками. С — чем-то на дне, что она не могла — назвать. Не — нежность (слово слишком мягкое). Не — любовь (слово слишком привычное). Что-то — больше. Тяжелее. Что-то — что стоило ему раны в боку и порезанной руки и бессонных ночей и — всей его жизни, перевёрнутой в тот вечер, когда она сказала «я умирала — пять раз».

— Ты ранен, — сказала она. Голосом — разбитым. Хриплым. Чужим — после рыдания. — Кацуро. Ты —

— Царапина, — ответил он. Привычно. Рефлекторно — солдатским отрицанием, которое ничего не значило. Она — знала. Видела: ткань — пропитанную. Его пальцы — красные, скользкие — на боку.

— Не царапина, — тихо. Её рука — поднялась. К его руке. К — прижатой к боку. Коснулась — осторожно — его пальцев — мокрых. Он — вздрогнул. Едва. — Тебе нужен лекарь.

— Подождёт, — сказал он. Упрямо. Его правая рука — по-прежнему — на её спине. Не — отпускал. Не — мог? Не — хотел? — Сначала — ты. Домой. За стены. Тогда — лекарь.

Аяме — хотела спорить. Открыла рот — и — закрыла. Потому что — поняла: он не отпустит. Не — физически; физически — отпустил бы, если бы — нужно; но — чем-то другим. Чем-то — внутренним. Той частью себя, которая привела его — вслепую — к ней — пять раз — опаздывая — и которая — сегодня — наконец — успела. Эта часть — не готова была отпустить. Ещё — нет. Ещё — минуту. Ещё — десять. Ещё — пока он не убедится — каждой клеткой, каждым нервом — что она — здесь. Целая. Дышащая.

Живая.

— Хорошо, — сказала она. Тихо. — Домой.

Она — отстранилась. Не — далеко. На полшага. Достаточно — чтобы увидеть: сад вокруг. Мир — вокруг. Тот же — что пять минут назад — и — совершенно другой.

Сакура — цвела. Просто — цвела. Лепестки — падали. Просто — падали: белые, розовые, лёгкие — на ветру — на мох — на кровь (его кровь, на мху, тёмная — но лепестки — поверх — как — прощение; как — забвение; как — шёпот трёхсотлетнего дерева: «я видело всё — и всё — забуду — к следующей весне»). Ветер — дул. Просто — дул. Тёплый. Весенний. Пахнущий — цветами, и землёй, и — чем-то новым. Чем-то — чему она не знала названия, потому что не чувствовала — раньше — никогда.