Книга Искры осени, страница 44 – Л. В. Риверс

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он просто. — Счастливой.

— Латте помогает, — ответила я, пытаясь звучать непринужденно и промахиваясь мимо цели.

— Я знал, — сказал он. — Корица решает все.

Он скользнул взглядом к детскому отделу, где мама с малышом рассматривали книжку с окошками. Потом снова посмотрел на меня и понизил голос:

— Как проходит день?

— Людей много, — сказала я. — Книги улетают с полок, ни потопов, ни протечек. Пятеро просили рекомендации, и только один шепотом.

— Чего хотел шептун?

— Что-нибудь, что заставит забыть о телефоне, — сказала я. — Я отправила ее домой с трилогией и строгими инструкциями не спать.

Он усмехнулся.

— Жестко.

— Зато действенно, — сказала я.

Майк снова уплыл куда-то в поисках спортивной биографии. Кэрол изучала новый поэтический сборник с выражением лица, которое намекало: ее разочаровали уже на второй строке. Мама в глубине тихо рассмеялась, малыш нашел окошко с прячущимся котом. Вся лавка распустилась в яркий клубок маленьких радостей.

Дин постучал костяшкой по стойке.

Он потянулся к крышке стакана и плотнее защелкнул ее для меня — маленький, совершенно необязательный жест, от которого внутри что-то расправилось. Его пальцы едва коснулись моих — легкие, как дыхание. Этот контакт пробежал по руке и поселился где-то под ключицей.

— Мне пора возвращать его в часть, — сказал Дин, кивая на Майка, который уже читал главу вслух отвратительным акцентом никому и всем сразу. — Учения.

— Постарайтесь не устроить больше хаоса, — сказала я.

— Ничего не обещаю, — ответил он и на миг замялся, взгляд скользнул к моим губам, на долю секунды, и вернулся к глазам. — Напиши, если что-то понадобится. Могу заглянуть после обеда.

— Я в порядке, — сказала я. — Иди обучай город, что свечи под занавесками плохая идея.

Он рассмеялся.

— Лучше не шутить. Так уже делали.

— Верю, — сказала я.

Он отстранился от стойки. Майк вернулся к кассе, расплатился, выдал пару ужасных каламбуров про офсайд, и сам ими не гордился, а потом хлопнул Дина по плечу.

Когда они уже выходили, Кэрол поправила жемчуг и тем тоном, каким обсуждают погоду, сказала:

— Молодой человек, раз уж вам так хочется чтения с выражением, рекомендую начать с двенадцатой главы. Намного… энергичнее.

Дин застыл на месте. Уши у него действительно покраснели. Майк перекрестился и пробормотал что-то про травму на всю жизнь. Я прижала костяшки к губам, чтобы не расхохотаться и не распугать посетителей.

Дин откашлялся, голос стал хриплым.

— Да, мэм.

Кэрол с безупречной точностью взяла пакет с книгами, потом одарила меня мягкой улыбкой.

— Эмбер, у тебя найдется что-нибудь про пожарных к следующему разу? Исключительно для исследования, разумеется.

Я едва не выронила латте. Дин простонал. Майк сложился пополам, захлебываясь смехом.

Кэрол, ни капли не смущенная, уплыла к двери так, будто не спалила всю лавку одним-единственным замечанием.

Зазвенел колокольчик и дверь распахнулась. Дин задержался, держа ладонь на раме, оглянулся и позволил улыбке, той, что только для меня, дойти до глаз. Потом вышел: тяжелые ботинки глухо застучали по ступенькам, куртка поймала солнце.

Я стояла с латте в руках и смотрела, как свет покачивается по полу там, где он только что стоял. Целую минуту я не шевелилась. Лавка жужжала своей жизнью, и сердце потихоньку подстраивалось к этому жужжанию, возвращаясь к обычному ритму. Мама уговаривала малыша положить на место книжку, любительница поэзии гудела себе под нос, парочка студентов перешептывалась над мягкими обложками. Но мой пульс все еще бежал быстрее обычного, отбивая эхо последних слов Кэрол.