Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 31 – Верона Виера

— Они ещё на работе. А ты, наверное, к папе? За звездюлями, да? Совесть замучила?

Она сильно переигрывает, изображая на лице сострадание. Актриса, мля! Всовываю в руку ей стаканчик и заталкиваю внутрь, раз предков нет и сама меня не приглашает:

— Вы что с Барсуком, сговорились? – толкаю дверь рукой, закрываю.

— А вы с Тихоновой нет? За кексик отомстил? – она смеётся надо мной. – Браво, Иванов! Ты – настоящий мужчина. Как он, кстати, на вкус? С каким был эффектом?

— С очистительным! – шиплю. Злит её недоверие. – Я вообще не при делах, понятно?! Сам вчера от Барсука узнал.

Сверлю еë недовольным взглядом. Морошка свой опускает на секунду, а потом ставит стаканчик на стол и складывает руки на груди, смотрит в глаза внимательно, будто не верит моим словам.

— Жень, я правда не причем! Поцеловать тебя могу, а бить – никогда. И тем более засылать других это сделать.

С трудом держу оборону. Её прокурорский взгляд: обезоруживает и плавит одновременно. Ещё чуть-чуть и начну исповедоваться в грехах, которые не совершал.

— Я в глаза говорю, Мирошина, если что-то мне не нравится. Так понятнее? – мой последний аргумент. – И тебе сейчас говорю – мне не нравятся твои обвинения.

Чего я вообще перед ней оправдываюсь? В школу пора.

— Ты завтракал? Омлет будешь?

— Чего? Нет, – теряюсь ненадолго от такой смены настроения.

Вообще не понимаю её тактику. Будто кипятком в лицо плеснула. Горит. ПМС что ли, или Венера в Плутоне? Морошка молчит.

— Тебя ждать, алë?! Ты в школу собираешься?

Ещё чуть-чуть и точно опоздаю.

— Нет. Я сегодня прогуливаю, – она несмело улыбается. – Впервые. Прикинь!

— Отличницы ведь никогда не прогуливают! – невольно улыбаюсь в ответ, но она вдруг перестаёт.

— Можешь передать своей отличнице Тихоновой, что я еë не боюсь. Я дома остаюсь по другой причине.

— А Лерка-то тут причём?

Ревнует что ли? Хм.

— Иванов, ты совсем дурак?! Ничего не понимаешь?

Нормально!

Я к ней со всей душой, распинаюсь тут, а она – дурак?

Точно, Венера в Плутоне. Или как там звезды на девчонок влияют… .

— И тебе доброе утро, Мирошина! А теперь, пока!

Фыркнув на неë, разворачиваюсь, открываю дверь.

Тоже мне, королевна!

— Кофе пей! Остывает, – грубо бросаю на прощание и, поправив на плече лямку рюкзака, спешу по коридору к лестнице.

— Лëш!

Морошка кричит вслед и слышу за спиной скрип досок. Надо же! Не Тринадцатый, не чëрт, а Лёш? Магия холода? Ещё немного – и стану любимым.

Хм!

Делаю вид, что не хочу, но останавливаюсь почти у лестничной площадки. Не оборачиваясь, жду, что скажет. Она встаëт передо мной, ëжится от сквозняка и заглядывает в глаза, как тот котяра в сапогах. Сëрфю по телу взглядом. Думал, может босиком, тогда вообще был бы романти́к! По лицу роса, а к тебе босая… но на ногах у ней смешные тапки с мордами собак.

— Прости за кексик, ладно? Я не знала, с чем он. Просто хотела проверить реакцию Тихоновой. Не думала, что ты его съешь.

Она виновато улыбается. Почти растрогался, Морошка. Почти… .

— Ладно, – пожимаю плечами. – Проехали. Подумаешь… зато карму почистил, – усмехаюсь, а она смеётся.

Мне, вот, вчера было не до смеха, но ок, прощаю.

— Хочешь, я зайду вечером? Сходишь со мной на тренировку. Покажу тебе пару приёмчиков самообороны.

— Я к Максу поеду. Не знаю, во сколько вернусь. Если хочешь, поехали со мной.